Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Незнакомец | RSS
[ Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Поиск · ]
Форум Ich-Liebe-Tokio-Hotel » ФАН-ЗОНА (Fan Zone) » ФанФикшен (Fan fiction) » Поэт (BeZe (Slash/ Angst/ AU/ POV Том/ Romance/R))
Поэт
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 22:38 | Сообщение # 101
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
Зеленая машина, лениво скользя своими шинами по дороге, подъезжает к нашему дому и останавливается. Где-то я уже видел эту картину. И это явно не очень хорошо. Иначе зачем сердцу так взволнованно убыстрять свой темп?..
Только бы это был не тот человек, о котором я думаю.
Но вопреки всем моим надеждам, дверцы автомобиля распахиваются и из него с напускной важностью выбираются Сандерс и еще пара каких-то незнакомых мне мужчин, чем-то похожих друг на друга. Какого черта их принесло сюда?? Век я не видел этого докторишку и еще столько же не видеть бы! Что им нужно, блин?!
Неосознанно впадаю в панику. Нервно выплюнув дым в холодный воздух, резким движением руки отбрасываю не выкуренную даже наполовину сигарету в сторону и делаю шаг навстречу этим неприятным для меня личностям. В этот же момент из дома раздается звук чего-то разбивающегося и твой негромкий вскрик зазубренным ножом проходится по слуху. Твою мать, что же это такое?!!
- Здравствуйте, Томас, - сухо произносит Сандерс, подходя ко мне. Не протягивает ладонь для рукопожатия, в глазах нет даже намека на доброжелательность. Это хреново, это очень хреново. В чем меня обвинят на этот раз?.. Неуверенно кошусь на двух парней с каменными выражениями лиц за его спиной.
- Здрасьте, док, - негромко отвечаю, стараясь сохранить самообладание. – С чем пожаловали? Если проведать нас, то не стоило так беспокоиться, у нас все просто зашибись. Или вы…
- Довольно паясничать, - бесцеремонно обрывает меня, и мне ничего не остается, кроме как проглотить собственное недовольство. – Где ваш брат?
- В доме, где же ему еще быть, - удивленно отзываюсь. – Да что вам надо-то, объяснить можно или нет?!
- Разговор с Вами у меня будет позже, - нет, ну он со мной, как с дерьмом второсортным разговаривает! – А сейчас меня интересует исключительно Ваш брат. И мой пациент, если вы об этом не забыли.
Коротко пробегается по мне своими омерзительно голубыми глазами и подозрительно хмыкает:
- Хотя, с вашим-то образом жизни…
- Нормальный у меня образ жизни, - грубо цежу я. – Не Вам судить.
- Ошибаетесь, Томас. Именно мне.
И уверенно отодвигает меня в сторону, словно мешающегося на дороге щенка. Я решительно не понимаю происходящего! Это что, розыгрыш такой? Он прикалывается или я чего-то не понимаю? Зачем ему понадобился ты? У них в клинике ввели новую систему, и теперь все осмотры проходят на дому?..
Сбивающая с толку куча вопросов в башке и больше ничего. И остается только глупо хлопать глазами, наблюдая за тем, как Сандерс и два его прихвостня по-хозяйски заваливаются в мой дом и хлопают за собой дверью, оставляя меня одного на морозе в полнейшем недоумении.
- Ох*еть, - ошеломленно выдыхаю паром.
Стоп, а на хрена эти два сомнительных придурка пошли с ним?? Они вообще кто такие, бл*дь?!
Дергаюсь в дом, чудом вырвавшись из странного ступора. Что этот гад забыл в моем доме?! Я не позволю вот так нагло врываться в свое жилище! Черт возьми, да почему же коленки так дрожат?..
- Герр Сандерс! – кричу, оказываясь внутри. – Объясните мне, что происходит?! Зачем Вам Билл?!
Добегаю до твоей комнаты и удивленно торможу. Ловлю твой странно взволнованный взгляд, ревниво замечая, что один из хвостов Сандерса как-то уж слишком наигранно по-отечески обнимает тебя за плечи. А ты ведь уже полностью одеться успел…даже свитер натянул.
- Я своего брата лапать никому не разрешал, - подхожу к идиоту, посмевшему дотронуться до тебя и грубо отталкиваю его в сторону. Сам же собственнически беру твою ладошку и крепко сжимаю ее, ледяным взором упираясь в мрачную фигуру стоящего напротив Сандерса. – Какого черта здесь творится, док?
- То, что здесь происходит, уже не Ваши заботы, Томас, - резко отвечает он, полоснув меня злобным взглядом, от которого я просто растерянно застываю. – Вы все сделали для того, чтобы они перестали быть Вашими. А сейчас отойдите от Билла, если не хотите неприятностей.
- Никуда я не отойду, это мой близнец, черт побери! А у вас хватает наглости вламываться в мой дом, ничего не объясняя при этом!
- Томас, я по-хорошему прошу, отпустите Билла, - стальной голос заставляет шевелиться мелкие волоски на затылке. Ты тихонько ойкаешь, когда я слишком сильно сжимаю твою руку, неосознанно цепляясь за нее, что есть сил. Они что, хотят забрать тебя?.. Нет! Нет, нет и нет! Я не позволю им это сделать снова, они не имеют права! Бросаю на тебя отчаянный взгляд, который ты незамедлительно ловишь и тут же прижимаешься ко мне, словно прося защиты от них. Ничего не понимающие кофейные глаза перебегают с Сандерса на меня и обратно. Я тоже ничего не понимаю, Билл, совсем ничего… Успокаивающе провожу пальцами по твоей спине через плотный материал теплого свитера. Ты реагируешь на этот жест очень чувствительно – слегка выгибаешься и сильнее переплетаешь наши пальцы. А губы трогает легкая улыбка.
Метнув решительный взгляд на Сандерса, негромко, но твердо произношу:
- Нет. Не отпущу.
- Что ж, - вздыхает докторишка. – Вы всегда были упрямым, Томас. Но сейчас Ваше упрямство только усугубляет все. Михаэль, Люк – заберите пациента у герра Каулитца…
- Что значит заберите?! – взрываюсь я, с гулко стучащим сердцем наблюдая, как эти двое послушно двигаются в нашу сторону. – Он вам что, собачка комнатная?! Он человек, мать вашу! Человек! Никуда вы его не заберете, у вас нет на это ни прав, ни оснований! Да отцепись же ты от меня, бл*!
Ожесточенно сбрасываю со своего плеча руку одного из парней, попытавшегося отодвинуть меня в сторону. Сандерс лишь хладнокровно наблюдает за тем, как я, загородив твое хрупкое тельце собой, звериным взглядом буравлю этих двоих, силящихся подступиться ко мне. Мне плевать на них, Билл, ты веришь? Мне честно плевать. Я не отдам тебя этим стервятникам…
Учащенное дыхание в мою шею сзади. Твое, горячее. Ты по-щенячьи трусливо вжался в мою вспотевшую от волнения спину и слегка скребешь меня ногтями. Ты чувствуешь мое волнение…
- Док, отзовите своих шавок, если не хотите драки! – низкий рык вырывается из груди от бессилия. – Я же сказал, что не отдам вам брата! Да вы вообще в своем уме или нет?! Какое у вас право?? Зачем вы это делает, от скуки что ли?!
- Вы ведете себя, как ребенок, Каулитц! – восклицает Сандерс. – Давно ли вам брат стал так дорог, что вы в него вцепились, как собака в кость? Или Вы мне сейчас скажете, что никогда не были против его присутствия в вашей жизни?
- Какая разница, что я говорил раньше! Со временем меняется ВСЕ!
- И что же изменилось у Вас, Том? – сверкнув глазами, вопрошает Сандерс. – Вы стали умнее? Возмужали? Что? Вы, конечно же, никогда не ненавидели брата. Никогда не мечтали, чтобы он убрался прочь от вас. И даже в голову Вам не приходило обидеть его. Может быть, вы докажете мне, что не били его?
На последних словах доктора внутри холодеет все. Все, до последнего органа. Я вдруг совершенно ясно осознаю, зачем они сюда приехали, почему столько злобы и презрения в их глазах…осознаю свой собственных страх. Осознаю то, что теперь у меня в рукаве не осталось козырей. Осознаю, что ты слишком сильно вцепился в меня, и наверное мне сейчас должно быть больно, но я не чувствую ничего. Просто кажущееся нормальным сейчас отупение.
А четче всего я осознаю то, что это конец всему.
И у меня безвольно опускаются руки, а голос застревает где-то в горле, не в силах вытолкнуть наружу ни одного протеста. А так хочется сказать – неправда…
Правда. И мы оба это знаем, Билл.
- Что, нечего возразить? – как всегда спокойный голос режет слух. Вздрагиваю и несмело поднимаю глаза. – Думаю, на сегодня разговор окончен, Том.
Неверяще качаю головой, с ужасом понимая – заберут. Заберут ведь, а как же я?! А мне что делать, а?..
Но я покорно стою на месте, пока Сандерс сам подходит к нам и отцепляет тебя от моей спины. С режущей болью в сердце чувствую, как нехотя тонкие пальцы размыкаются, отпуская меня. И как же хочется, чтобы на спине тоже росло много рук…тогда бы они вцепились в тебя изо всех сил и не отпустили бы. Но у меня только две руки, и они бесполезными плетьми висят вдоль тела, потеряв свою силу. У меня только пара глаз, которые я стараюсь не поднимать на тебя – это будет слишком для меня… Я чувствую этот взгляд на себе. Внимательный и требующий ответа. Взгляд, за который я готов продать душу, вот только такая дешевая грязь никому не нужна.
Я так и не смог научиться быть человеком.
- Я позвоню Вам, чтобы обговорить некоторые детали, - бросает доктор. – А до этого времени лучше не попадайтесь мне на глаза. И да, Том…у Вас было много шансов. Вы мастерски провалили их. Я прощал Вам многое, но такое простить невозможно. До встречи, Томас.
Ошибаетесь, док…а вот он простил.
POV Автор.

Уехал Сандерс вместе со своими прихвостнями, красиво хлопнув дверцей своего зеленого автомобиля. Том не видел, как он запихивал сопротивляющегося Билла внутрь. Не видел, как Сандерс с почти неприкрытой жалостью смотрел на постоянно оглядывающегося Билла, чье лицо не выражало абсолютно ничего, но в глазах было столько всего, что можно было бы даже напугаться, заглянув в них. Не видел, как его черноволосый брат отчаянно, до последнего рвался обратно, в дом. Туда, где остался стоять обездвиженной статуей его близнец.
Молодого парня в привычно широких одеждах словно прибили к полу. Он стоял, не шевелясь, и бездумно буравил пустым взглядом стену. Оцепенение – примерно так можно было назвать его состояние.
Том мелко дрожал всем телом, но не замечал этого. Он был похож на человека, в один момент потерявшего все в своей жизни. На сильно побледневшем лице не вырисовывалось ни одной эмоции, только пугающая пустота…словно кто-то сожрал его душу. Словно выдрали с корнем тот огонек, который дарит нам жизнь. Если бы кто-то с усмешкой поставил бы перед ним зеркало в тот момент, то парень ужаснулся бы открывшейся картине – так невообразимо он был похож на своего брата. Тот же туман в глазах. Та же бледность лица, словно сотканного из фарфора. Та же беззащитность во всем его облике…
Он словно и не был жив.
Где-то далеко раздался возмущенный сигнал машины, и Том вздрогнул. В один миг его оцепенение было разбито этим случайным звуком. Он медленно перевел взгляд на окно, а в следующую секунду сорвался с места и подбежал к нему, до боли в челюсти сжав зубы. Прижался лицом и ладонями к стеклу, обшаривая безумным взглядом улицу, дорогу…но там было пусто. Ничего. Не было видно карих молящих глаз, в которые так хотелось посмотреть. Не было тянущихся к нему рук.
Просто не было самого родного на свете парня.
Парня, так похожего на ребенка. Странного для мира Поэта.
Тому резко захотелось кричать до боли в горле, до сорванного голоса. Кричать так громко, как он умеет, чтобы этот вопль услышали все, а главное – его Билл… Но из легких вырывалось только рваное дыхание, а тишина слишком давила на уши.
Том, казалось, закончился. Как кончается в тюбике зубная паста, как кончаются силы, когда ты слишком долго бежишь, а потом вдруг падаешь и понимаешь – нет возможности встать…
Парень с усилием оторвал ладонь от запотевшего стекла и задумчиво осмотрел ее. Закрыл глаза, с удивлением понимая, что в них стоят слезы. В его душе поднимался невообразимый гнев на самого себя…он жег изнутри и заставлял ненавидеть. И Том резко шибанул кулаком по стеклу, разбивая его на множество осколков, которые тут же с радостью вонзились в мягкую руку.
Каулитцем словно бес овладел. Он крушил вокруг себя все, что попадалось под взгляд разъяренных глаз. Не замечая, как по щекам струятся горячие слезы, беспощадно разбивал свои и без того разодранные в кровь руки об стены, отчего на обоях оставались красочные кровоподтеки. Том бился о все те же равнодушные стены, падал, скуля от боли, упрямо поднимался и снова убивал сам себя. Не чувствуя боли, не ощущая страха. Прокусывал губы и до красных следов на коже впивался в щеки пальцами.
А когда в истерзанном теле уже совсем не осталось сил и крови, он упал на холодный пол и беззвучно заплакал, закрывая мокрое от крови, слез и пота лицо дрожащими ладонями.
- Беречь, как самое дорогое… - провыл он. – Ты так говорила, мама?? Я пытался…я хотел…я честно пытался стать тем, кто смог бы защитить его от всего! Наверное, я слишком поздно спохватился, да?.. Теперь уже ничего…не могу...
Он говорил сам с собой, просто так, на автомате…и наверное слушали его лишь молчаливые красные слезы, растворявшиеся в вороте уже насквозь пропитанной футболки.
А потом, уже когда влага в глазах просто кончилась и Каулитц бревном валялся на полу, бездумно пялясь в потолок, у него в голове словно кто-то щелкнул фотоаппаратом. Яркая вспышка пронзила сознание, и Том даже резко сел, чуть нахмурившись от боли.
- Надо же быть таким идиотом… - хрипло пробормотал он, медленно поднимаясь. Вяло прошагал в гостиную, нашарил изуродованной рукой валяющийся под думкой мобильник, зажал зубами и без того истерзанную ярко-красную губу, набирая номер.
- Да? – жизнерадостно отозвалась трубка после пары гудков.
- Приезжай…сейчас же.
- Том? Это ты? Что случилось?..
- Приезжай…ты…
Том заставил себя не дышать так хрипло. Зажмурился на мгновение и через силу выдавил:
- Ты мне очень нужен.

 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 22:54 | Сообщение # 102
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
Обессиленное тело валяется посреди небольшой комнатки, единственного места в этом доме, где сейчас царит идеальный порядок. Знакомьтесь, перед вами я – Том Каулитц. Безнадежный идиот и придурок. Вокруг меня притихло все, не слышно даже привычного тиканья твоих настольных часов, на которые ты все равно никогда не смотрел, потому что попросту не знал, зачем эта вечно шумящая штуковина здесь стоит. Для тебя не существует понятия времени. Часы эти предназначены для меня. Чтобы всякий раз, заходя в твою комнату, я бросал взгляд на мерно двигающиеся стрелки и про себя отсчитывал, через сколько времени давать тебе лекарство. Как же странно сейчас понимать, что теперь я возможно никогда больше не смогу этого сделать.
Кстати, вон они, все твои лекарства. Лежат аккуратной стопочкой на краю стола. Сейчас почти четыре вечера. Через несколько минут я должен дать тебе вон те маленькие таблетки, в бледно-голубой упаковке. А ты обязан как всегда с готовностью распахнуть рот, чтобы я положил на влажный язык эти такие необходимые тебе кругляши. Затем подать стакан, ровно до половины наполненный водой. И смотреть, как ты зачем-то прикрываешь глаза, безропотно запивая поданные мной лекарства…
Неуклюже подползаю к твоей пустующей кровати и протягиваю руку к подушкам. Нежно, словно какого-то хрупкого зверя, глажу мягкую поверхность, приминая своими прикосновениями ткань. Знаешь, веду себя сейчас как девчонка. Как наша мать когда-то, утонувшая в горе от ухода отца. Я пару раз видел, как она серой тенью проскальзывала в родительскую спальню, вот так же садилась на кровать, тянулась к отцовской подушке и подолгу сидела вот так, с болезненной нежностью в замершем взгляде обняв бездушный предмет.
Только теперь я понимаю, почему она делала так. А тогда недоумевал, с раскрытым ртом наблюдая за непривычно тихой матерью, обнимающейся с подушкой.
А сейчас самому хочется уткнуться носом в эти простыни и жадно вдохнуть. Представив, будто рядом есть ты, готовый принять своего не менее психанутого братца со всеми его закидонами и кучей недостатков…
Я так жалок, да?.. Как последний слабак. Расклеившийся на никому не нужные запчасти робот, запрограммированный на одно – жить тем, кто сейчас должен быть тут, рядом. Кто улыбается, словно шестилетний мальчишка. Чей взгляд плавит душу. Тем, кого нет.
- Том?.. Эгей, Каааулитц… Обрати же на меня внимание, наконец!
Заторможено оборачиваюсь и будто сквозь запотевшее стекло смотрю на высокого, стройного блондина с заметным румянцем на впалых щеках. В голову слабо скребется вопрос – как он очутился в моем доме?.. Я даже не услышал… Но это все фигня. Главное сейчас другое. Принес свое тело сюда, наконец? Как замечательно. Сейчас я либо проясню все, либо запутаюсь окончательно.
- Пришел? – бесцветно интересуюсь, поднимаясь на ноги. Замечаю, как его взгляд быстро метнулся на мои разодранные в мясо руки. Заметно пугается и даже слегка бледнеет, когда я по инерции сжимаю руки в кулаки и едва подсохшая багровая корочка на костяшках трескается, отчего новый поток крови начинает течь по и без того залитой коже. То еще зрелище, скажу я вам.
- Дверь была открыта… - бормочет, не отрывая перепуганного взгляда от моих рук. – Что с тобой?? Ты с кем-то подрался, что случилось?
- Подрался сам с собой, неважно. Тебя это так интересует, Рик? Не обращай внимания. Представь, что я перемазался томатной пастой, такое ведь тоже бывает, правда?
- Зачем ты звонил? – неожиданно резко вскидывает взгляд и пристально смотрит на меня, словно сканируя. Отвечаю ему стальным взглядом. К его лбу прилипли мокрые прядки белых волос – парень явно нервничает. Если хорошенько приглядеться, можно увидеть, как по виску стекает мутная капелька, доказательство того, что не все тут так гладко, как кажется. Как же хочется тряхнуть его за плечи… Но я всего лишь молча смотрю на него, одними только глазами говоря: «Я тебя разгадал».
Интересно, как долго он сможет выдержать мой взгляд? Еще в детстве немногие выносили его. Говорят, что я тяжело смотрю. Временами…
- Прекрати!! – неожиданно взрывается он, трясущимися руками закрывая лицо. Отскакивает назад и спиной приваливается к стене, рвано и громко дыша. Ноль реакции с моей стороны. – Перестань так смотреть, я ненавижу этот твой взгляд! С*ка, ты же им насквозь пронзаешь!
- Это у меня от брата, - глухо отзываюсь я.
- Зачем ты медлишь, Том?! – почти истерично взвизгивает он. – Давай, выскажи мне все, что хочешь! Ты же все знаешь! Так чего ждать-то?? Врежь мне, как врезал своему брату когда-то! Давай, ты ведь так красочно описывал мне, как бил его! По-моему, этому седому докторишке рассказ тоже понравился, он аж рот раскрыл, когда услышал! Ну же, Том, а?? Скажи что-нибудь! Тебе ведь уже все рассказали, чего же ты хочешь от меня, бл*дь!
- Не поверишь, Рик… - протягиваю я, невозмутимо приближаясь к нему. – Но мне никто и ничего не говорил.
От моих слов его словно простреливает и вот уже широко раскрытые глаза, в которых смешались страх и изумление, упираются в меня. Будто сломавшись, он опускает руки и замирает у стены, словно потеряв способность двигаться. Только часто дышит и неотрывно смотрит на меня, пытаясь прочесть, понять. А у меня внутри лишь сердце барабанит так, что слушать его уже нет сил. Вырвать бы и выбросить к чертовый матери…бесполезный кусок мяса…
- Ты врешь, - неверяще трясет головой. – Ты все врешь, ведь так?! Хочешь на понт меня взять, чтобы я типа сам во всем признался, покаялся тут перед тобой?! Этого тебе надо, Томас??
- Мне от ТЕБЯ ни черта не надо, Рик, - равнодушно говорю я, подходя к нему вплотную и внимательно смотря в перепуганное, мокрое от пота лицо. – Просто понять хотел, верны ли мои догадки. Спасибо, подтвердил. Больше мне от тебя ничего не надо. Можешь валить куда угодно, только подальше от меня и моего дома… Уходи, Рик. Удачи тебе в жизни и сволочей поменьше.
Он не верит моему спокойствию. Парень, ты думаешь, что я сам верю всему этому?? Верю, что я не бью тебе сейчас рожу за все, что ты, с*ка, сделал??.. Ты считаешь, что я действительно понимаю происходящее?..
Да меня будто в кошмар окунули. Бредовый такой глюк, в котором я затерялся без надежды на возвращение в лучший сон. Где есть искрящиеся нежностью глаза. Глаза Поэта.
Давя в себе накативший комок и слегка пошатываясь, отхожу к твоей кровати и бережно присаживаюсь на самый край, разглаживая дрожащей рукой покрывало. Кожей чувствую, что Рикко неотрывно следит за мной. В воздухе буквально витает запах его удивления. Но мне все равно. Вас опустошали когда-нибудь?? Вынимали внутренности, оставляя на растерзание тишине и неизвестности? Делали так, что вы теряли понимание всего вокруг?..
Если нет, то вам меня точно не понять.
- Том… - неуверенный голос. – Том, давай поговорим. Я прошу тебя, пожалуйста…
- Знаешь, Билл всегда не любил чужих людей, - вырывается машинально. – Он еще когда мы маленькими были, на нового человека недовольно реагировал. Моих друзей детства так вообще боялся до смерти, они ведь так любили издеваться над ним…и я вместе с ними. Понимаешь, он всегда умел чувствовать людей, как никто… Словно в душу человеку залезал и мог понять, с*ка стоящий перед ним или нет.
- Зачем ты это говоришь?..
- А затем, что в этот раз он тоже все почувствовал. Только вот я, как последний дебил, не понял этого.
- Бл*яяядь…
Вяло поворачиваю голову на стон Рикко, сползшего по стене и обхватившего голову. Чего еще ему тут надо? Что он пытается мне показать? Уже ничего не нужно, совершенно точно говорю. Только бы остаться здесь одному, представляя, будто и ты есть рядом. Что я могу дотронуться до тебя. Сам дотронуться, с трепетом ощутив тепло твое. Чтобы ты удивленно вздрогнул…потому что я так редко шел тебе навстречу первым…так редко давал понять, что ты мне нужен.
- Да не сиди же ты, как труп! – не выдерживает Рикко, вскакивая и подрываясь ко мне. Присаживается передо мной на корточки и хватает за руки, на что я реагирую лишь вопросительно приподнятой бровью. Прижимается лбом к моим разодранным рукам. – Ты не представляешь, как это ужасно, видеть тебя вот таким…ты будто бы у меня на глазах умираешь, а я ничего сделать не могу. Стою и смотрю. Знаешь, как садист…
- Ты не садист, Рикко. Ты хуже. Ты убийца.
- Я не знал, что ты ТАК отреагируешь на это!!! – ха, милый мой, а вот это я называю истерикой… - Билл был для тебя настоящей обузой, я посчитал, что, рассказав все, освобожу тебя от этого! Думал, что у тебя самого не хватает смелости сдать его в клинику насовсем, отказаться от опеки! Ты ведь мечтал об этом втайне… Том, да ты из-за него даже на улицу лишний раз со мной выйти не мог, разве это жизнь?? А?? Так тебе нравится??
- Да, Рик. Мне нравилось, представь себе, бл*дь. Я чертов придурок и мне нравилось жить с психом. Только на х*я ты так распыляешься?.. Поздно, Рик. Уже не надо говорить об этом. Все, что ты мог, сделал. Просто уйди вон теперь. Не гадь мне в душу еще больше.
Бегает глазами по моему лицу, пытаясь найти там хоть каплю понимания. Не ищи, нет там ничего. Пус-то-та. Он сказал, что я похож на трупа. Забавно, правда?? Я умер. Слышите? Нет меня больше. Пошли все прочь.
Отползает от меня и плюхается задницей на пол. Жалкий такой. С растрепанными волосами цвета глупости, бледным лицом с красными пятнами. Губы дрожащие и кажется искусанные. Нет того красивого парня, что когда-то соблазнительно улыбался мне, пальцами пробегаясь по щеке.
Я действительно думал, что смогу его полюбить? Что он сможет заменить мне ТЕБЯ??
Я, наверное, спятил.
- Что будет теперь? – едва слышно спрашивает он.
- Не знаю, - глухо отзываюсь я.
- Они отберут у тебя право опеки?..
- А как ты думаешь? – криво усмехаюсь, с горьким весельем обращая на него свое внимание. – Я до полусмерти избил психически ненормального, позволил ему исчезнуть, благодаря чему он неделю находился на руках у совершенно чужих ему людей. Как думаешь, Рик, они дадут мне за это медаль и пожмут руку??
Во мне плещется разрывающая на куски горечь, от которой хочется громко кричать, как пару часов назад. Но в горле словно кто-то построил невидимую плотину, которая надежно сдерживает любой истеричный порыв сейчас. Почти апатия. Словно вынули какую-то хрень из души, заставляющую нас чувствовать. И даже этот разговор сейчас кажется бессмысленным и словно ненастоящим, выдуманным.
Слишком раздавлен реальностью, чтобы жить.
По растерянному, бледному лицу Рикко можно подумать, что он раскаивается. Что эта белобрысая дрянь только сейчас в полной мере осознала то, что натворила. Так бывает, парень. Ты совершаешь по жизни необдуманные поступки, а потом до крови кусаешь губы, осознавая весь идиотизм своего поведения. Да-да, все мы через это проходили.
- После всего этого ты должен как минимум врезать мне, - хрипло усмехается он. – Почему ты тупо сидишь и ничего не делаешь, Том? Давай, выплесни все. Я же такая сволочь, верно?
- Я не трону тебя даже пальцем. Мне просто противно.
- А если я скажу тебе кое-что? – прищуривается и облизывает губы. – Напомню один фрагмент, который ты наверняка забыл??
Непонимающе поворачиваюсь в его сторону, хмуро окидывая взглядом съежившуюся на полу фигуру. Нервно сглатывает, однако же взгляда не отводит.
- Помнишь, однажды ты зашел на кухню, а этот твой псих там как статуя сидел…я еще в этот момент по полу ползал, тарелку разбитую с пола соскребал. Я сказал тебе, что это он в меня запустил ею. Твой брат тогда н и в какую не хотел есть. Он все время губы так нелепо кривил, словно сказать что-то пытался…я к нему и так, и так, а он только рожу воротил…меня взбесило это так… Сам не знаю, что на меня нашло. Просто неконтролируемая ненависть. Я подумал о том, как же сильно вот этот вроде бы тихий парень тормозит твою жизнь. Насколько же он мешает жить нормально! Меня злость взяла за тебя… И я тогда вспылил. Наговорил ему кучу всего. Все, что я думаю о нем. И еще про больницу сказал, что типа если он будет капризничать, то ты его сам обратно за шкирку отволочешь. Сказал, что ты ему мешаешь, что ты в нем не нуждаешься совсем… Забавно, но он будто понял. Хотя это ведь бредово, да?? Ты же говорил, что он мало чего понимает. Но после слов о тебе он как в транс впал… Я его тарелку взял, в мусорку еду вывалил, и обратно перед ним поставил, чтобы ты подумал, будто бы он все съел. А он как махнет рукой – и все, п*здец тарелке… Глаза у него еще такие были…неживые.
Замолкает, шмыгая носом. Наверное, ждет хоть какой-то реакции от меня. Но я не могу сейчас ничего. Все тело будто онемело, нет возможности даже пальцами пошевелить, а в голове зияюще пусто… Лишь только одна мысль: идиот. Ты слепой идиот, Том Каулитц…
- А теперь, Том? Что скажешь? Ненавидишь меня?..
- Прочь, - цежу сквозь зубы не своим голосом. – Я не хочу видеть в своем доме помои.
Наконец он поднимается с пола, взглядом нарочно промазывая мимо меня, и как-то пришибленно двигается на выход. Уходит. Вот ох*еть как все просто, да? Сломать человеческую жизнь, попытаться пожалеть этом, а потом элементарно сваливать.
Иди отсюда, Рик. И забери вместе с собой эту отвратную вонь лживого раскаяния.
- Рик, - внезапно вырывается из меня, и он мгновенно останавливается, не поворачиваясь. – Скажи, Рик…на х*я ж ты так гуманно со мной обошелся?
- Он отнимал у тебя способность чувствовать хоть что-то к другим людям, - приглушенно отвечает он, помедлив секунд десять. – Ты не видел себя со стороны, когда он был рядом. Каулитц, не видел. И когда ты был со мной…ты все равно мысленно находился рядом с этим шизиком. Я чувствовал все, Том. А так хотелось чувствовать что-то другое.
- Уж не полюбил ли ты меня, Рикко? – саркастично усмехаюсь я, пристальным взглядом упираясь в неподвижную спину.
- Мы замечательно провели время вместе, Том. И возможно у нас что-то вышло бы. Что-то серьезное. Но это уже не имеет никакого значения. Ты просто подумай на досуге о том, что ты на это вряд ли способен. Любить.
И выходит, оставляя меня в состоянии, близкому к окаменению. Я просто сижу и бездумно смотрю туда, где еще секунду назад стоял этот блондин, разрушивший мой персональный мир. И тут до меня доходит нечто такое, от чего я раскрываю рот и выдыхаю:
- Ошибаешься… Я могу. Могу, слышишь?! Я уже…
И никому не нужны эти растворяющиеся в воздухе слова вычерпанного до донышка человека. Меня.
 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 22:57 | Сообщение # 103
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
***

Способность воспринимать мир таким, какой он на самом деле есть, рвется после того, как тебя самого безжалостно срезают. Резко, под корень. Знаешь, как траву газонокосилкой. Раньше желание улыбаться исчезало, если родители не давали желанную сладость на завтрак, а сейчас жажда жизни убита пониманием того, что отобран намного больше, чем человек. Вырвана из рук часть меня.
Как ты там сейчас? Меня к тебе не пускают…
Второй день подряд я как последний придурок звоню Сандерсу, чуть ли не со скулежом вымаливая у него разрешение хотя бы навестить тебя. Просто посмотреть. Узнать, что ты все еще помнишь меня. Глазами сказать тебе, что я что-нибудь обязательно придумаю, что вытащу тебя из лап этих чертовых докторов, которые уже давно порывались отнять у меня больного брата.
Седого докторишку я успел возненавидеть. Этого старого куска дерьма не берет ничто – ни ругательства, ни мольбы. Уже и не сосчитать, сколько раз я слышал в трубке занудное, хриплое:
- Пока я сам Вам не позвоню и не вызову к себе, даже на метр не смейте приближаться к нашей клинике. Все Ваши, Том, попытки увидеться с братом будут пресечены охраной. А она у нас, поверьте, отличная.
Бесчувственная, заплесневевшая в своем чертовом кабинете корка. Да это он псих, а не ты.
Как это вообще возможно – ты без меня?! Как это только можно представить?! Они ли, эти паршивые доктора, были рядом с тобой все эти годы? Они ли закусывали кулаки, чтобы не разбить что-нибудь, когда ты просто безостановочно сыпал своими рифмами?? Им ли ты так доверчиво заглядывал в глаза, словно пытаясь сказать: «Смотри, я твой брат! Я родной! Я же…свой. Узнаешь?»
Их ли ты научил действительно узнавать… Узнавать, что такое правда в казалось бы сумасшедшем взгляде. Что такое неимоверная, просто разрывающая на атомы боль, когда ты изо всех сил стараешься не любить своего близнеца, потому что он – ненормален… Потому что ты – полная противоположность ему! И совершенно точно знаешь, что никогда и ни при каких обстоятельствах вы уже не будете другими, разве что кто-то очень глумливый свыше не крутанет счетчик времени назад, заставляя вас испытать все снова и, возможно, измениться…
Даже их самый опытный психиатр ни за что не догадается, что значат твои рифмы. И руку Сандерса ты не примешь, когда он попытается поймать твою ладонь, потому что он – не я… Потому что только меня ты рисуешь в своем толстом блокноте, который я за эти сорок восемь проклятых часов успел чуть ли не облизать от тоски, словно отчаявшийся обрести хозяина пес.
Я окончательно помешался, наверное. Эти мысли, они просто облепили мой воспаленный мозг… Я не могу думать нормально, не могу найти выходов из всей этой чертовщины, не могу! Я ни на что не способен, если рядом нет моей ненормальной копии…
Отдайте, а. Ну сжальтесь же, сволочи. Вы просто не понимаете, что делаете… Не знаете, ЧТО пытаетесь разрушить.
Мать не отвечает на мои звонки. Никогда не думал, что буду говорить вот так, но…
Мама, ну зачем же ты так?! Ты так нужна сейчас, знала бы, насколько! Почему ты исчезаешь именно в те моменты, когда твои сыновья нуждаются в тебе больше всего?? Почему не можешь дать банальной помощи, совета? Да просто возьми трубку…просто убеди меня в том, что я по-прежнему не спятил. Что мой рассудок пока что цел.
Да хоть тупо вышли ты этому Сандерсу своих денег, которыми я уже наелся сполна… Они мне не нужны, у меня их и так навалом. Отдай ему. Выкупи мне счастье…
Но нет же. Нет мамы. Нет и Алана с Лу, которые чудесным образом провалились сквозь землю. Да вообще ни черта не осталось вокруг меня, кроме этого ср*ного телефона в руке и уже опостылевших, молчаливых стен, которые онемели без тебя. Дом потерял уют, знаешь? Он теперь пустой и мертвый.
Возвращайся, Билл. Ну вырвись ты от них… Воскреси наш дом, он ведь так хочет жить.

***

Я пачками глотаю сигареты, снова пытаясь вызвонить Сандерса. Трубка возле уха лишь прерывчато гудит, насмехаясь. Раздолбал бы ее давно, не будь так нужна. Голой спиной прижимаюсь к стене, нервно вертя в руке ополовиненный стакан с водой. Глотаю просто чтобы жить. Сигареты и вода. Неплохая диета, правда? А сбоку валяется зеркальце, расквашенное на много-много осколков замысловатой формы. Зачем разбил? Да рожу свою уже тошно видеть…
День четвертый без тебя пошел. Пополз, точнее.
Он-то хоть ползет, а я вообще на месте сижу, наивно полагаясь на то, что Сандерс все-таки возьмет трубку…
***

- Сандерс слушает.
- Док, ну наконец-то! Какого черта вы уже неделю игнорируете мои звонки?!
- А, Томас. Простите, но мой плотный график очень отличается от вашего. Нет времени на бесполезные разговоры.
- Бесполезные?! Да я, бл*дь, места себе не нахожу!! Вы отрезали мне все пути к брату! Полагаете, что это правильно, что так хорошо?!
- Я бы не хотел снова затрагивать эту тему. Томас, я же сказал, что позвоню и сообщу, когда можно будет прийти.
- Да за*бался я ждать ваших мифовых звонков, док! За*бался, понимаете?!
- Прошу следить за речью, герр Каулитц.
- Прошу дать мне хотя бы одну встречу с Биллом.
- Исключено.
- Тогда хотя бы трубку ему дайте…пожалуйста…
- Я еще раз повторяю, Томас: Вам запрещены любые контакты с Биллом.
- Да кто вы такой, бл*?!
- Я его лечащий врач.
- Нет, Сандерс! Мудак ты, а не врач!
И трубка звучно ударяется об стену, красиво разлетаясь на части. Теперь дом разгромлен почти полностью.
Да, совсем забыл сказать…
День девятый подошел к концу.

***

Дзынь-дзынь. Что за звук такой непонятный и что ему от меня надо?
Сквозь беспокойную полудрему стискиваю в ладони телефонную трубку, случайно нажимая при этом какую-то кнопку, отчего аппарат издает нервный писк и снова замолкает. Пытаюсь открыть глаза, но не получается – будто цемента в веки налили… Тошнит, просто нереально тошнит. А еще нет сил даже на то, чтобы подняться с…а с чего мне подниматься-то, собственно? Судя по ощущениям, лежу я отнюдь не на мягкой постельке, заботливо укрытый теплым одеяльцем…
Надо встать. С*ка, Том, вставай же.
Дзынь-дзынь. Черт, это ведь в дверь звонят!
- Да…да! – хриплый возглас вырывается из груди и я чудом распахиваю глаза, резко садясь на задницу. От столь неожиданного изменения положения перед глазам взрывается разноцветный фейерверк и все начинает кружиться, будто бы кто-то усадил меня на совершенно ненормальный аттракцион… - Да, я сейчас! Бл*…сейчас…только дойду…
Кое-как, преодолев желание свалиться обратно на пол, поднимаюсь на ослабевшие от недоедания ноги и обвожу мутным взглядом комнату. Твоя. Ну да, я же не вылезаю отсюда… С громким выдохом проводу рукой по щеке, царапая кожу о нехилую такую щетину. Вот он, свободный от обязательств Томас Каулитц. Независимый и вольный. Счастливый?..
Ух, как штормит-то меня знатно… Ничего, это все пустяки. Сейчас я доберусь до двери…сейчас…
- Есть, - облегченно выдыхаю я, ловким движением отпирая дверь, и тут же сползаю на пол, обессилено закрывая глаза. Кто бы ко мне ни пришел, безразлично…извиняйте, не могу я вас встретить широкой улыбкой. У меня просто нет сил на нее. Нет меня самого.
- Ну что ты как долго…ой! – да нет, Лу, ничего страшного…ну подумаешь, наступила на меня. Кто ж знал, что сам Том обездвиженным мешком развалится возле входной двери?? Хех. – Каулитц, что с тобой?! Ты живой вообще??
- Живой, только лучше бы сдох, - слабо усмехаюсь, приоткрывая глаза и равнодушно изучая переполошенное лицо Лу. – Я звонил вам. Где вы были?..
- Уезжали на несколько дней… - рассеянно бормочет она, удивленно озираясь по сторонам. Прекрасная картинка, неправда ли? Божественный хаос царит почти во всем доме, кроме одной комнаты. Разбросанные обломки мебели, разбитые ненароком или специально сервизы…кое-где на стенах давно засохшие капельки крови. При желании можно спутать их с томатным соком, просто кто-то неаккуратно открыл упаковку, вот и брызнуло в разные стороны…
Но гвоздь программы, несомненно, я. Собственной персоной. Бледный, хрен знает сколько дней небритый идиот, сросшийся с телефонной трубкой. С безумным взглядом и потрескавшимися губами. Со впалым животом, потому что не жрал уже чертову уйму времени. Только пил. Но, бл*дь, не алкоголь, как в старые добрые времена…а прозрачную воду. Пил и пил…иногда задумчиво уставившись стакан с кристальной жидкостью и мечтая – вот бы утопиться в нем к чертовой матери…
- Том…Том! – звонкий шлепок по щеке. Недоуменно распахиваю глаза, которые уже каким-то образом успел снова закрыть. Перепуганная до ужаса Лу трясет меня, с силой вцепившись в плечи. – Каулитц, да что ж ты с собой сотворил такое??
- Всего лишь признал собственный идиотизм…
- Так. Поднимайся. Давай-давай, немедленно! Хватайся за меня и потихоньку…вот так…
И сейчас, с помощью беспрерывно шепчущей что-то Лу, помогающей мне снова встать на ноги, в голове даже не возникают вопросы – зачем она пришла, куда они уезжали, знает ли она все или же находится в полном неведении? Нет ни-че-го. Только трясущиеся от слабости колени и бесконечное желание спать…
Слабый. Я очень слабый…
- Том, а ты…Том!! – как сквозь вату успеваю услышать вскрик Лу, прежде чем с наслаждением сомкнуть веки и погрузиться в такую приятную, обволакивающую спокойствием темноту. Снова…

 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 23:01 | Сообщение # 104
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
POV Автор.

Лу била отключившегося и повалившегося на пол Тома по щекам. Лупила изо всех сил, пытаясь вернуть того в сознание. Но Каулитц не реагировал на ее попытки, только по лицу его расползалась какая-то ненормальная, странно нежная улыбка, так контрастирующая с исхудавшим бледным лицом, с этими ужасающими синяками под закрытыми глазами. Казалось, что перед отчаянно кусающей губы девушкой лежит вовсе не двадцатилетний парень, а ветхий старик, уставший от жизни.
- Очнись…ну очнись же, дурак…давай, Каулитц!
Еще один удар по колючей щеке. Такой, что Лу сама поморщилась от боли. Ноль внимания.
Знала ли она о причинах, по которым Каулитц позволил себе так опуститься? Конечно же знала. Такие новости разносятся очень быстро. Ведь, заперев себя в собственном доме, Том даже не догадывался о том, что все его так называемые друзья со смешком обмусоливают произошедшее. Мол, вот этот Каулитц и спалился, потерял наконец психа. «Ах, какая жалость!» - говорили они друг другу, скрывая за сожалеющими фразочками истинное ликование от того, что теперь есть тема для обсуждения. Интересная такая тема.
А Том все не приходил в себя. Плавал где-то в глубине мутного сознания, но возвращаться не желал…
И лишь только когда на него с отчаянием выплеснули целый стакан холодной воды, распахнул бешеные глаза и резко сел, жадно хватая губами воздух, словно вынырнувший из воды пловец. Лу облегченно отбросила в сторону опустевшую посудину и свалилась рядом с ним, пытаясь скрыть дрожь в стройненьком тельце.
- Напугал, гад, - выдавила она.
- Лу…Лу… - неожиданно всхлипнул Каулитц, беспомощно подняв на нее карие глаза, в глубине которых плескалась неприкрытая горечь. – Лу…я не могу так больше. Я сдаюсь… Лу, я же подохну так скоро. Подохну, точно тебе говорю…
- Черт… - только и смогла пробормотать девушка. Она во все глаза смотрела на откровенно сдавшегося жизни Тома и не могла поверить, что перед ней сидит именно он. Вот такой, словно раздавленный чьей-то равнодушной ногой, размазанный по широкой подошве. Это был уже совсем не тот Каулитц, которого она знала. Облаченный в мятую, давно не стираную одежду, рядом с ней сидел потерянный человек, сбившийся с пути. По щетинистым щекам скатывались слезы, запутываясь между колючих волосков. Но он словно не видел этого, не замечал…просто с мольбой смотрел на девушку, словно она была Господом Богом, способным помочь ему.
И в этот момент Лу поняла, как же они похожи с братом. Увидев вот эту тоску во влажных глазах Тома, поняла. И отчего-то стало страшно.
- Мы вернем его, слышишь?.. – она порывисто прижала к себе Тома, который даже не стал сопротивляться, только тихо уткнулся носом в ее плечо. – Мы придумаем что-нибудь, Том. Это будет нелегко, никто и не обещал, что жизнь будет легкой…но мы справимся. Поверь!
- Я уже не верю ни во что, - сдавленно проскулил Том. – Они не пускают меня к Биллу…я пробовал все. Я умолял Сандерса, я, бл*дь, как последняя крыса унижался перед ним, ты бы слышала… А он окаменел словно, с*ка бездушная… Я уже не знаю, кого и о чем просить. В тупике…полнейшем…
- Том…а что ты знаешь?..
- Я не хочу терять его, - уверенно сказал Каулитц, вырвавшись из объятий. – Не хочу, Лу.
- Значит не потеряешь, - кивнула девушка. – Мы поможем тебе. Я пока не знаю, как, но обязательно поможем. Прорвемся, Том!
Парень только закрыл лицо руками и замер вот так.
Не хотелось дышать.
***

Следующие два дня Каулитц бесцветной тенью слонялся по дому, изредка выходя лишь за тем, чтобы купить себе сигарет и чего-нибудь перекусить – насмотревшись на его голодные обмороки, Лу пригрозилась следить за его питанием. Что она, собственно, и делала, заглядывая к нему во время обеда и с удовлетворением наблюдая за тем, как Том отрешенно жует наспех сляпанный бутерброд. Морщится недовольно, насилует себя, но ест.
- Побереги себя для брата, - оборонила Лу в тот день, когда Том был готов окончательно сдаться судьбе.
И он, до невозможности упертый парень, привыкший слушать только самого себя, покорно проглотил эти случайные слова. Для него, думал Том, впихивая в себя пищу. Для него, незаметно от самого себя бормотал парень, сосредоточенно сбривая мерзкую щетину с лица. Для него, почти выл Каулитц, закусывая губы и сжимая кулаки, чтобы не потянуться снова к пачке с сигаретами, которая опустошалась им с космической скоростью.
Сандерсу он решил больше не звонить. Как будто выйдя из затянувшегося запоя, Том вдруг поймал как никогда трезвую мысль – он ничего не добьется этими своими бесконечными доставаниями непреклонного докторишки. Только может разозлить еще больше и тогда Билла ему точно совсем не видать. Сандерс ведь может…что ему стоит равнодушно откромсать кусок чужой души? Верно, ничего. И даже совесть не замучает.
Ведь все они там, эти сто раз проклятые Томом врачи, свято уверены в своей правоте. В том, что именно они знают, что нужно его поэту.
Поэт…страшно было произносить…да что там! Даже ловить в сознании это привычное прозвище было невыносимо тяжело. Каждое воспоминание о брате сжимало Тому сердце, вызывало тягучее чувство тоски и горечи. А еще вины – не сохранил, не уберег…позволил собакам забрать его в свое логово. Туда, где он уж точно никогда не будет счастлив.
«А ты, Том?? Что теперь для тебя счастье?» - ехидно вопрошал назойливый голос в голове, и Том тут же уверено отвечал – Он. Он, вашу мать… Да, он! Катись к чертям весь этот долбанный мир с его никому ненужными правилами и моралями, если его рядом нет.
Том почти научился не фыркать раздраженно, когда Лу сновала мимо него с бормотанием, в котором он едва видел смысл. Лу говорила что-то, рассуждала…наверное, к ней стоило бы прислушаться. Но все мысли парня были заняты другим. Один взгляд на кухонную полку с посудой – и все, мир пропадал вместе со всеми его деталями. Оставалась лишь большая, синяя кружка, из которой Билл по вечерам с упоением хлебал горячий чай, довольно жмурясь и шипя, когда обжигался. Том замирал и стеклянными глазами впивался в это видение, так ясно вырисовывающееся перед глазами. Оно казалось таким натуральным, что руку протяни – и вот оно, такое нужное тепло под пальцами…
- Временами мне кажется, что ты спятил, - обеспокоено произносила Лу в такие моменты, осторожно вытягивая Каулитца из сладостных видений мягким прикосновением к плечу.
Том на это только усмехался.
А еще Том ждал. Каждую секунду ждал как воздух необходимого звонка. Ждал скрипучего голоса, который сказал бы – можно… Гипнотизировал телефон, нервно сминая в руках футболку. Как будто бездушный аппарат должен был дернуться от его пронзительного взгляда и зайтись трелью звонка.
Но звонков все не было.
POV Том.

Дни тянутся долго, одинаково, нудно. Каждый день пропитан бесполезностью и это добивает. Я скоро не выдержу этого бреда. Не выдержу и все. Сорвусь с места и плевать мне на все законы, на предостережения Сандерса – с каждым часом его слова становятся все менее значимыми для меня, менее пугающими.
Давит эта жизнь без тебя. Растаптывает меня в крошку и смеется, Билл. Знаешь, я когда засыпаю на пару часов, слышу этот смех… Лу говорит, что сплю я очень неспокойно – дергаюсь постоянно, бормочу что-то. Совсем как ты раньше. Иногда мне кажется, что жизнь намеренно ведет меня к осознанию сходства с тобой, не только внешнего, но и душевного… Что она пытается показать нам обоим, Билл? Чего хочет эта жизнь от нас?? Раньше мне казалось, что эта расчетливая с*ка жаждет моего раскаяния, перемен каких-то внутренних…я думал, что судьба медленно подводит меня к тебе как можно ближе, чтобы склеить намертво, когда мы соприкоснемся, и уже больше не оторвать. Так и было. Я ведь пришел к пониманию твоей ценности со временем, не без помощи и кучи сомнений, но пришел же…и ради чего?? Чтобы потерять вот так глупо и односекундно?? Разве ради этого мы через столько подножек судьбы прошли? Разве для этого ты ломал меня своими до ужаса нежными прикосновениями, добрыми взглядами?
Нет. Не верю и не поверю никогда.
Слышу звук подъезжающей машины и моментально дергаюсь к незашторенному окну, случайно проливая на стол недопитый чай. Потом вытру. А вдруг там привезли тебя?? Что если все эти идиоты одумались и поняли, какую ошибку допустили, разделив нас??
Бредовая мимолетная мысль. В последнее время со мной такое постоянно…
Но стоит только мне с надеждой впиться ждущим взглядом на улицу, как разочарование бьет под дых. Невольно издаю приглушенный стон, несильно ударяясь лбом о холодное оконное стекло. Всего лишь Лу. Выбирается из своей новенькой серебристой Ауди и приветливо машет мне, заметив. Равнодушно киваю ей и отхожу, уже не видя, как сползает с красивого личика теплая улыбка…
Девчонка зачастила ко мне. Иногда у меня создается такое впечатление, что она возомнила себя если не моей матерью, то старшей сестрой точно. Трясется надо мной как курица над яйцами, заставляет не сидеть целыми днями в твоей комнате, гипнотизируя телефон, насильно впихивает в меня еду. Знает же, зараза, что не хочу я есть да и не могу попросту… Нет же, неймется ей. А я уже просто перестал сопротивляться – надоело…
- Я привезла тебе спагетти и купила сигарет! – слишком радостно сообщает она, кидая на стол набитые пакеты. Без особого интереса заглядываю внутрь, обнаруживая разномастные упаковки. На фига вот?? – Новостей нет никаких?
- Глухо, как в танке, - достаю из пакету пачку сигарет и недовольно морщусь. – Легкие?? Бл*, Лу, я не курю такие, знаешь?
- Будешь курить такие и точка. Ты сам-то не замечаешь, СКОЛЬКО стал курить, а? Ты уже насквозь этим дымом пропитан, и как только он у тебя из ушей еще не валит.
- Че бы понимала… - бурчу, прикуривая сигареты и сильно затягиваясь. Легкие, бл*. Ну и в чем прикол таких сигарет? Как воздух вбираешь.
Неопределенно хмыкает себе под нос и начинает уже привычно суетиться. Заторможено слежу за тем, как она ставит на плиту кастрюлю с водой, начинает искать в шкафчиках какие-то приправы, сосредоточенно выбирает их и откладывает в сторону понравившиеся. Интересно, а я для тебя так же со стороны выгляжу? Вот таким погруженным в заботы придурком? Вечно куда-то бегающим, что-то делающим… Забавное зрелище все же. Сейчас я понимаю, почему ты так внимательно следил за мной, когда я окунался в домашние дела.
Только вот у меня были свои причины все это делать. А ей-то это на черта?
- Лу…
- Чего? – не оборачиваясь.
- Зачем ты все это делаешь?
- Что все?
- Ну…приходишь в мой дом каждый день, ведешь себя, как заботливая мамочка. Ты могла бы остановить свои миротворческие порывы в тот день, когда я как идиот истерил перед тобой…а сейчас-то это все зачем, а?
Недоверчиво наблюдаю за тем, как она перестает помешивать бурлящую воду и медленно поворачивается ко мне, спокойно заглядывая в глаза. Ежусь от неуютного ощущения – никогда не умел выдерживать такие зрительные контакты.
- А сам-то не допрешь, нет? – щурится.
- Не имею привычки копаться в чужих головах и строить догадки.
- Каулитц, ты временами бываешь таким тупым, что мне становится страшно, - вздыхает девушка, вызывая у меня прилив возмущения. – Скажи, ты имел возможность наблюдать со стороны что-то такое, отчего у тебя душу сворачивало в тугой комок? Что-то, что навсегда врезалось в твою память?
Задумываясь на секунду, не совсем понимая, к чему она клонит. Бл*дь, сложно что ли говорить без этих никчемных предисловий? Ненавижу прологи… Отрицательно мотаю головой, поднимая глаза.
- А вот я видела. И чувствовала такое, что мне стало не по себе. Том, мне дышать трудно стало, когда я впервые вас с Биллом вместе увидела. В тот день, у нас дома, когда я тебе к нему в комнату пойти разрешила и проводила еще…
Сглатываю, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от этого воспоминания. Помню, как нетерпеливо бежал тогда к тебе, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Как ошеломленно затормозил перед дверью, а потом нерешительно зашел. И уже внутри потерял самообладание… Как подполз к тебе на коленках и опустошенно прижался лбом к твоей груди, пока ты самозабвенно сопел во сне. Сердце простреливает от всех этих картинок перед глазами. Зажмуриваюсь и закусываю палец, чтобы не вырвался из меня предательский скулеж. Вопить хочется.
- Вспомнил, да? – как сквозь вату слышу осторожный голос Лу. – Вспомнил. Вот и я не забыла, Том. Я ведь тогда проследить за тобой решила, боялась, что ты снова что-нибудь не то со стихоплетом сделаешь. И смотрела, как ты к нему подползал там. Знаешь, Каулитц… Вы с ним – это самое правильное, что я когда-либо видела. Все эти взгляды ваши, прикосновения…чувствуешь себя воровкой, когда невольно ловишь их. Настолько это все ВАШЕ. Я не могу объяснить… Просто слишком хорошо понимаю, что ты являешься тем, без чего Билл не может существовать. И наоборот. Понимаешь?
- Кажется… - хрипло отзываюсь.
- А чтобы однажды он смог вернуться в этот дом и обнаружить здесь своего близнеца, а не хладный труп, скрючившийся на полу с телефонной трубкой в руке, ты должен хотя бы раз в день есть. Я тебя для него сохранить хочу, ясно? Поэтому и веду себя словно заботливая мамочка, как ты соизволил выразиться.
- Ладно, прости. Я все понял. Не хотел обидеть тебя. Извини.
- О, Том, я уже привыкла к твоему скотскому характеру, поэтому не стоит, - с улыбкой закатывает глаза. – Кстати, у меня есть для тебя новости. О Билле.
От неожиданности ее последних слов грудную клетку словно простреливает и истлевшая больше чем наполовину сигарета падает мне на ноги, почти моментально прожигая тонкую ткань домашних штанов и адской болью впиваясь в кожу.
Инстинктивно подаюсь вперед, выпаливая:
- И ты до сих пор молчала?!
- Черт, Каулитц! – вскрикивает Лу, полотенцем смахивая с моей ноги тлеющий окурок. – Ты конченный идиот! Сначала успокойся и возьми себя в руки! Так и знала, что не стоит сразу в тебя этой новостью палить…
- Нет, бл*ть, до завтра бы еще протянула! Не тяни, говори немедленно!
Обреченно вздыхает и садится рядом со мной. Чего она медлит?? Неужели не видит, насколько жизненно необходимо мне знать даже малейшую деталь о тебе?! Я уже иссох здесь, истомился, подкармливая себя воспоминаниями о былых временах и не имея возможности в действительности поговорить с тобой, посмотреть на тебя. Черт!!!
- Ты так нервно реагируешь на любое упоминание о нем, что я не хотела огорошивать тебя сразу, - вздыхает. – В общем, Том… Я была в клинике и разговаривала с Сандерсом. Короче говоря, завтра он ждет тебя в своем кабинете, в половине второго ты должен быть там, понял?
Задыхаюсь от накатившего волнения.
Неужели..?
- Только вот не надо сейчас спрашивать, как мне это удалось и так далее! – вскидывает ладонь, заметив, как я распахнул рот и вопросительно поднял брови. – Просто иди завтра туда и все. Если хочешь, я поеду с тобой. Пойми, Том, он разрешил тебе не свидание с Биллом, а всего лишь разговор о твоем брате. Не факт, что ты сможешь повидаться со стихоплетом. Но это уже что-то.
Неужели дождался, стучит в мозгу. Неужели спустя столько дней я смогу хотя бы воздух вдохнуть в том месте, где есть ты! Плевать, что только разговор. Плевать! Я сумею сделать так, чтобы добиться встречи с тобой. Я скоро, Билл, слышишь?! Подожди меня только…
Поднимаю благодарный взгляд на улыбающуюся девушку. Раньше я не верил в людей, которые способны помочь выползти из любого жизненного дерьма. Но сейчас передо мной сидит живое доказательство того, что такие личности все же существуют.
- Спасибо, - шепчу, глядя в ясные голубые глаза. – Просто спасибо тебе.
И глаза напротив уверенно говорят мне: все будет хорошо. И отчаянно хочется верить им.
И я верю.
Наверное потому, что иначе быть просто НЕ может.

 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 23:13 | Сообщение # 105
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
***

Атмосфера, царящая в психиатрической клинике, несравнима ни с чем другим. Все эти идеально выкрашенные в бледно-голубой цвет стены, навевающие холод и заставляющие меня ежиться словно от порыва ветра… Эти близнецовые двери с одинаковыми ручками, за каждую из которых хочется схватиться, чтобы проверить, нет ли тебя за этой дверью. Страшно представить, каково это – находиться здесь круглые сутки. Это место пугает. Оно пропитано бредом, несвязной речью обитающих в нем больных или наоборот – полной, иссушающей душу тишиной. По-ребячески несмело шагаю по идеально вымытому полу, боясь издать лишний звук. Не хочу будить душевнобольных. В это время у них тихий час, кажется… Просто до дрожи в коленях боюсь наткнуться на какого-нибудь психа сейчас.
Мне нужен только один ненормальный. Но черт знает, куда запихал тебя этот Сандерс, к кабинету которого я сейчас и направляюсь.
- Каулитц, тощая твоя задница! Ну-ка остановился и подождал меня!
Хмыкаю и оборачиваюсь на гневное шипение Алана, несущегося по пустому коридору следом за мной. Кажется, ему не доставляет особого удовольствия перспектива таскаться за мной по психушке. Выглядит весьма раздраженным.
Спросите, какого черта Алан, а не Лу? Белокурая девчонка не смогла пойти со мной по каким-то там своим причинам, но и одного отпускать не хотела. Поэтому запрягла Алана. Надо ли добавлять, что за сегодняшний день я уже наслушался кучу матов, изрыгаемых этим блондином??
- Тебе не обязательно ходить со мной, мог бы остаться в машине, - рассеянно отвечаю я, как бы невзначай заглядывая ему за спину. Худенький черноволосый паренек мелкими шажками бредет по коридору, придерживаемый медсестрой средних лет, аккуратно ведущей его под руку. Сердце сжимается, когда я представляю, что точно так же водят и тебя. А ты покорно следуешь за ними, так до боли по-родному шаркая тапочками и пряча опущенный взгляд за отросшей челкой.
- Ну да, позволить тебе одному в смерть посраться с Сандерсом, потом ты разгромишь им полклиники и перепугаешь всех больных. Думаешь, моя детка просто так меня с тобой отправила? Я совсем дурак, чтобы прикола ради прогуливаться по дурдому, по-твоему?
- Кто знает, - отстраненно отвечаю я.
Я почти не слушаю его, если уж честно... Сообщи он мне сейчас хоть о конце света, реакции от меня не последует совсем. Я словно завис, изучая взглядом эти временно пустые коридоры.
Ты ведь даже в блокноте своем порисовать ничего не можешь…он остался дома.
При виде кабинета доктора внутри взмывает сильнейшее волнение, и я шумно сглатываю. Только протягиваю руку, чтобы постучать, как Алан с силой дергает меня за рукав массивной толстовки:
- Ээээм…Каулитц? Глянь вооон туда…
Да что этот идиот опять такого увидел?! Недовольно убираю руку, зависшую в воздухе, и оборачиваюсь.
По пустому коридору бредет полная приземистая женщина неопределенного возраста. Опасливо озираясь по сторонам, она что-то непрерывно шепчет себе под нос и взволнованно сминает руками бежевый платок, выглядящий так, словно его рвала стая бешеных собак. Тут она кидает колючий взгляд в нашу сторону и убыстряет свой шаг, отчего выбившиеся из хвоста пряди темно-русых волос беспорядочно развеваются в воздухе.
- Я, конечно, не спец в психах и все такое, но мне почему-то кажется, что эта сомнительная бабища не должна шастать тут одна. Каулитц, не знаешь, а были случаи убийств в психиатрических клиниках?.. Ну, в смысле, что пациенты грохали других людей? Че-то мне не по себе…
- Успокойся, она не сделает тебе ничего плохого… Вроде бы вполне безобидно выглядит.
- Сам-то в этом уверен?
- Нет, но…
Не успеваю договорить, так как эта ненормальная подбегает к нам. Проворный Алан успевает метнуться в сторону, а вот я мгновенно оказываюсь пленником бледных рук с коротко обстриженными ногтями. От неожиданности слегка подаюсь назад и прижимаюсь спиной к стене. Страшный, совершенно безумный взгляд этой женщины липким веществом бегает по моему лицу. Черт, а я думал, что ты у меня псих…обломись, Каулитц…
- Много плохих людей, очень много! Такие…огромные… и все очень… злые, очень черные, - хрипло выплевывает она мне в лицо, выпучивая глаза и высоко приподнимая брови. – А ты не такой, как они?? Ты же не обижал моего Альфреда?? Он у меня такой хороший…только не приходит совсем. Плохие, плохие люди…
- Вау, - восхищенно присвистывает Алан откуда-то сбоку. – Вот это случай!
- Бл*дь, Алан, заткнись! – раздраженно выплевываю я, и уже спокойней обращаюсь к психичке. - Фрау, простите, я не знаю никакого Альфреда…отпустите меня…
Пытаюсь не смотреть на эти тонкие, кривящиеся губы, на серую, порядком изъеденную морщинами кожу. Страшно, бл*ть. Очень страшно.
Вцепляется в меня еще сильнее.
- Нет! Не пущу! Они тебя обидят! Она обидели Альфреда! Они плохие, плохие!
Бл*дь, да за что ж мне такое наказание-то, а?!
Когда я уже готов грубо и совершенно негуманно отпихнуть от себя эту психованную, дверь сбоку распахивается и из кабинета выходит какой-то чересчур усталый Сандерс. На долю секунды в голубых глазах вспыхивает удивление, но тут же исчезает. На абсолютно непробиваемом эмоциями лице появляется сдержанная улыбка, такая знакомая мне. Так не улыбаются потому, что просто хочется. Так улыбаются тем, кто не способен понять, как фальшив этот оскал.
- Фрау Айхенвальд, что Вы здесь делаете? – заботливым тоном интересуется доктор, даже не поприветствовав меня. – Вы сейчас должны быть в своей кровати, разве Вы забыли об этом?
- Альфред звал меня, я к нему пошла. Они плохие, я хотела защитить Альфреда от них. Черные люди. Черные…
Черт, да как тут самому не спятить в такой обстановке! Как вообще можно терпеть и не орать от ужаса, когда в тебя вот так не по-человечески сильно впиваются эти пальцы совершенно чужого, безумного человека. Сандерс, сделай же что-нибудь уже!
- Фрау Айхенвальд, послушайте… - словно услышав мои внутренние вопли о помощи, доктор мягко кладет жилистые руки на трясущиеся от неподдельного волнения плечи этой невменяемой женщины и начинает что-то совсем неслышно втирать ей, почти прислонившись тонкими губами к уху ненормальной. Глаза той продолжают упорно буравить меня, и от этого чересчур тяжелого, наполненного чистым сумасшествием взгляда, начинает сводить внутренности. Все что угодно, но не смотреть. Не перенимать на себя ее ненормальность. В панике стреляю взглядом в сторону Алана – вот же невозмутимый черт! Стоит столбом, приклеившись к стенке напротив, и во все свои прекрасные глаза наблюдает. Причем с явным таким интересом наблюдает, с*ка.
Что, Алан, тебе забавляет вся эта ситуация? Нравиться понимать, почему таких людей называют психами?
А ты попробуй прожить всю жизнь рядом вот с таким нервным комком. Непредсказуемым, неадекватным временами человеком. Справишься, парень?
Тем временем увещевания Сандерса, кажется, подействовали на женщину. Крепкая, несвойственная слабому полу хватка ослабляется, и вот я уже с облегченным выдохом дергаюсь в сторону, почти сползая по стене от пережитого только что. Краем глаза замечаю, как доверчиво психичка протягивает пухленькую руку Сандерсу и тот с легкой улыбкой сажает угомонившуюся женщину на небольшую скамеечку рядом с Аланом.
- Молодой человек, не присмотрите за фрау Айхенвальд, пока мы с герром Каулитцем беседуем? Обещаю вам, это ненадолго.
- Я…что?.. – округляет глаза. – Да…да, конечно. Беседуйте на здоровье.
- Славно. Прошу Вас, Том, - кивает на свой кабинет. - Поторопитесь сдвинуться с места, я не обладаю массой свободного времени, в отличие от некоторых.
Хочется ответить ему что-нибудь такое особенно едкое, чтобы докторское лицо скривилось, а я бы только ухмыльнулся. Но нет, не имею прав на это сейчас. Поэтому всего лишь прикусываю язык и послушно захожу в его довольно просторный кабинет, стараясь не зацикливаться на все более нарастающем внутри волнении.
- Итак, я Вас внимательно слушаю, Том.
Спокойный, внушающий доверие Сандерс вопросительно взирает на меня, удобно расположившись в своем обтянутом коричневой кожей кресле. Черт, нужно собраться с мыслями, нужно сказать все, что так долго хотел просто выплюнуть ему в лицо, этому самоуверенному доктору, возомнившему себя вершителем человеческих судеб! Но все слова застряли в глотке. Жалко съеживаюсь под его пристальным взглядом.
- Ну же, Томас. Или Вы так рьяно добивались встречи со мной только затем, чтобы помолчать?
- Издеваетесь, да? – выдыхаю, наконец справившись с собой. – Издевайтесь, док. Не надейтесь, что я сорвусь, учиню вам тут погром и так далее…я не настолько туп.
- Похвально, Томас. Но прошу вас, давайте ближе к делу. Я хочу услышать от вас четкую причину этого визита.
Слегка поддаюсь вперед, опираясь локтями на стол.
- Скажите мне всю правду. Что теперь будет с Биллом?
- А как вы считаете? – прищуривается. – Или нарисовавшаяся картина Вам недостаточно ясна? Мне дополнить?
- Черт, док! – взрываюсь я, резко вскакивая и хлопая ладонью по столу. – Я прошу от Вас всего лишь ясности, а Вы язвите здесь, пользуясь своим ср*ным положением! Разве я многого требую?! Просто скажите мне правду!
- Немедленно возьмите себя в руки и успокойтесь!
Этот седой борец за справедливость рявкает настолько громко, что от неожиданности я тут же падаю обратно в кресло и покорно замираю в нем, выжидающе сверля взглядом явно недовольное лицо напротив. Боже, ну почему именно этот человек играет далеко не последнюю роль в наших с братом судьбах, а?! Нет, ну вот какого х*я, а?
- Вам нужна правда, Том? Что ж, хорошо. Правда в том, что Вы избили своего душевнобольного брата, наплевав на свою личную ответственность за судьбу близкого человека. Правда в том, что являясь опекуном Билла, Вы пренебрегли всеми правилами обращения с психически ненормальным человеком. И что Вы хотите теперь, Томас? Чтобы я с улыбкой отдал Вам Билла обратно?!
- Это было всего один раз! – горячо возражаю я. – И я…я был пьян, понимаете?! Я совершенно не осознавал своих действий! Думаете, я поднял бы руку на собственного ненормального брата, будь я адекватен?!
- Какая разница, сколько раз это было? Том, Вы что, совсем ничего не понимаете?! Дело не в том, сколько раз это было. Соль в том, что вы проявили нехилую агрессию по отношению к больному человеку, что категорически запрещено в обращении с нашими пациентами! Да и потом...где гарантия, что это было единожды? Предъявите мне доказательства, Том!
Доказательства?.. Были бы они у меня, доктор. Взволнованно выдыхаю через ноздри, обреченно закрывая глаза и чувствуя, как по спине стекает холодная капля. Попал ты, Том. Попал очень мощно. И в этот раз никто не даст тебе даже права на второй шанс. Никто.
Тупой ступор прерывается уже более спокойным голосом доктора.
- Я не знаю, что произошло с Вами, Том, раз Вы так отчаянно пытаетесь добиться от меня понимания. Очевидно, Вы несколько изменили свое отношение к брату, я прав?
- Более чем, - хрипло отзываюсь я. – Только какое это имеет значение теперь?..
Сейчас, избегая контакта с этим пронзительно голубыми глазами, я слишком ясно осознаю всю ситуацию. Понимаю весь ужас сложившегося положения и тихо скулю внутри себя, до боли в суставах стискивая кулаки. Меня не простят. Мне больше не позволят стать тебе настоящей опорой, коей я всегда должен был быть. И знаешь что, Билл?.. Знаешь, ЧТО это значит?!..
Это означает конец всему. Тебе и мне.
- Томас, я думаю, что и так все предельно ясно. Вы должны понимать, что такие действия не остаются безнаказанными.
- Вы засудите меня? – вскидываю злобный взгляд.
- Я имею полное право это сделать, - кивает, крутя в пальцах черную ручку. – И поверьте мне, я даже найду свидетелей, которые подтвердят факт избиения. Именно так я и поступлю, если Вы не согласитесь на более мирный вариант.
На долю секунды в душе вспыхивает слабая надежда на то, что доктор смилуется и подарит мне еще одну возможность. Но все тут же затухает, когда я натыкаюсь на каменное лицо Сандерса. Нет, это тупик.
- Что за вариант? – стараясь придать голосу твердость, выдавливаю я.
- Я созванивался с вашей матерью…
- Что?! – ошеломленно выдыхаю я. – Вы все рассказали ей?!
- А по-вашему, не должен был? Не забывайте, что она не только ваша мать, но и Билла тоже! И именно она доверила Вам право опекунства над ним!
- Да она сделала это только потому, что ей самой надоело быть связанной по рукам и ногам такой обузой, как мой брат! Неужели Вы не понимаете, док?.. Моя мать просто спихнула Билла на меня, а сама спокойненько укатила прочь! Она просто цинично кинула нас и все! Разве это мать?..
- Не Вам судить Симону, Томас! Она делала это ради вашего же блага, а Вы, поддаваясь своему эгоизму, не понимаете этого.
Вот тут-то и лопается мое терпение, жалко пискнув на прощанье. Да какое право имеет он говорить так?! Что он, этот зацикленный на своей правоте докторишка, может знать о нашей жизни?! Да кто он такой, чтобы говорить мне подобное??
Перегибаюсь через стол, мельком замечая мелькнувшее в голубых глазах изумление, и одним быстрым движением с силой дергаю доктора на себя, оказываясь с ним нос к носу. Невозмутимо смотрит мне прямо в глаза, не пытаясь даже высвободиться из моей хватки. А я только дышу рвано, едва сдерживая в себе почти неконтролируемое желание проорать ему всю свою обиду. Нельзя. Я и так вышел за грани дозволенного.
- Послушайте меня внимательно, док, - желчно шепчу в морщинистую рожу. – Вы лечащий врач моего брата и друг нашей матери, но это не позволяет Вам делать такие высказывания. Разве это Вы оказались один на один с совершенно непонятным Вам психом, который пугал даже своими взглядами?! Вы ли были на моем месте, герр Сандерс??.. Это я учился не сбегать в панике от своего шизанутого близнеца, который постоянно так улыбался мне, словно я был для него ангелом. Это я забил на свою молодость и целиком посвятил себя ненормальному брату, который даже и не понимал того, на какие жертвы я иду ради него. Это не Вы терпели насмешки друзей и жалость со стороны взрослых людей, понятно?! И не Вам сейчас оправдывать НАШУ мать, которая просто бросила на произвол судьбы двух своих сыновей. Один из которых, был, есть и остается по сей день ненормальным.
Выдохнув последнее слово, брезгливо отшвыриваю от себя немного ошалевшего от такого напора Сандерса и устало падаю обратно в кресло, переводя дыхание.
А вот сейчас мне будет хана.

 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 23:14 | Сообщение # 106
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
- Высказались?.. – на удивление мягко интересуется док. – А теперь позвольте сказать и мне. Как человек, я вас прекрасно понимаю. Это, безусловно, тяжело, тем более в вашем возрасте. Вы молоды, полны сил. Но скованы своими обязанностями. Так вот позвольте Вас обрадовать – в скором времени Вы будете свободны, Том. Как всегда и хотели.
- Но…
- Не перебивайте, пожалуйста! Как я уже сказал, я созванивался с Вашей матерью. И Вы, Том, должны поклоны бить этой чудесной женщине за то, что она отговорила меня подавать в суд на Вас. Симона умоляла меня пожалеть Вас. И именно она предложила альтернативу, на которую я согласился.
- И что же это?.. Не тяните, док. Мои нервы и так на пределе.
- Мы не будем передавать дело об избиении в суд, но права опеки Вы будете лишены, это даже не обсуждается. Точнее, вы напишете добровольный отказ от опеки над Биллом…
- Я не сделаю этого! Вы спятили???! Нет!!
- …в противном случае, мне придется огорчить Симону и подать на Вас в суд. В любом из этих случаев Вы потеряете Билла, Томас. Так что решите сейчас, что Вам милее – по-тихому уладить вопрос с лишением опекунства или же предать дело огласке и быть осужденным на несколько лет.
Это абсурд, так не бывает – жалко стучит в воспаленном мозгу. Они просто не могут так поступить с нами, нельзя разрывать склеенное намертво! Да как же они не могут понять, что ты не выживешь без меня? Ты же привязался ко мне за эти годы…привязал меня…и теперь просто невозможно представить нас по отдельности. Нет, вы слышите? Нет…
«Хватит быть эгоистом, Том. Билл натерпелся от тебя в этой жизни, дай же ему свободы. Отпусти его. Не будь идиотом.»
Отпустить тебя?.. А я как же, а?? А со мной-то что?!
«А ты переживешь. И кто знает, вдруг жизнь без психа окажется куда лучше, чем с ним?..»
Заткнись. Ты лжешь. Это неправда. Без него не может быть лучше. Только не теперь, когда…
- Томас! Прекратите витать в облаках. Ваше время истекает.
- Что будет с Биллом, если я напишу этот отказ? – это разве мой голос?..
- Это мы с Симоной тоже обсудили. Право опеки будет передано ей. Она согласилась забрать вашего брата в Штаты.
- Да ну? – опустошенно усмехаюсь я. – А как же ее муженек, док? Она же так тряслась от одной только мысли о том, что он узнает о ее ненормальном сыне…
- Этот вопрос улажен, все в порядке. Далее Ваш ход, Том.
Мой мир рушится у меня на глазах, а я ничего не могу с этим сделать. Они отрезали мне все пути к тебе, Билл. Эти сговорившиеся, ничего не понимающие люди. Они отнимают тебя, слышишь?.. И мы здесь бессильны. Мы просто пешки на огромной шахматной доске. И нас так старательно и целенаправленно отодвигают друг от друга, что мы даже не имеем возможности противиться.
И остается только один вопрос.
- Вы разрешите мне увидеться с Биллом?..
Выдохнуть быстро эти слова и захлопнуть рот, потупив взгляд. Побоявшись наткнуться на запрет в глазах сидящего напротив доктора. Весь сжимаюсь, повторяя про себя только одно – пожалуйста…ну пожалуйста!
- В данный момент это невозможно, - обрубает док все мои надежды. – Я даю вам ровно сутки на размышления. Решите, что Вам милее – быть осужденным или уладить все мирно. И помните, что исход тут один. Билла Вы УЖЕ лишились.
Лишился.
Всего одно слово.
И что-то в душе разбивается на сотни кусочков.
Я знаю – это что-то уже не склеить. Не собрать.
Находясь словно не в этой реальности, на автомате поднимаю резко ослабевшее тело из кресла и несу его к выходу из этого душного, наигранно уютного кабинета. Бежать как можно дальше от места, где меня лишили надежды. Где оборвали веру в будущее.
Как забавно – живешь всю жизнь себе, не паришься. А однажды выходишь из совершенно обычного кабинета психиатра и понимаешь вдруг, что жизнь твоя переломилась надвое. Вроде бы радоваться нужно, да?.. Избавляют от обузы они меня, ха… Да только вот почему-то смех застрял комом среди глотки.
Милосердный докторишка! А он ведь и не подозревает вовсе, ЧТО на самом деле предложил мне. Как там… «По-тихому уладить или же быть осужденным». Верно?
Только вот никто не знает, что для меня подобное предложение расшифровывается несколько иначе. Мол, выбирай, дружище Том, как тебе подохнуть милее – самому петлю на шее затянуть или лучше, чтобы помог кто-то??
- Эммм, Каулитц… - медленно приподнимаю голову и с болью в глазах смотрю на немного удивленного Алана. Замер напротив меня, вопросительно приподняв тонкую бровь.
- Курить хочу. Много, - хриплое подобие голоса вырывается из меня, удивляя его еще больше.
- Да что тебя там, убили что ли?? – качает головой. – Ладно. Курить так курить. Поперли на улицу, пока тут эти психи все не заполонили! Мне одной шизанутой хватило, хорошо хоть забрали быстро, а то она мне такую херню тут прогнала…
Он продолжает что-то вполне жизнерадостно бормотать, а я вдруг замечаю, что коридоры клиники уже не пустуют – пациенты сумасшедшего дома выползли из своих скучных палат, и теперь размеренно струятся кто куда. Кто-то движется с помощью работников клиники, кто-то идет сам.
- Простите, это Вы герр Каулитц? – вздрагиваю от неожиданного прикосновения к своей руке. Странного вида худочосочный парень с неким страхом и интересом вглядывается в мое лицо, приоткрыв полные покусанные губы. Вроде бы не работник этот адского дома, тогда что ему нужно от меня? Очередной псих поставил перед собой задачу достать Тома Каулитца?
- Да, я Каулитц, а тебе какое до этого дела? – грубо сбрасываю его худенькую ручонку, и парнишка запуганно шарахается в сторону, прижимая к плоской груди какой-то клочок бумаги. Переглядываемся с Аланом. Вижу в глазах блондина насмешку, ему явно все это в прикол.
- Ты кто такое, существо? – ухмыляется мой приятель. – Если ты принял моего удрученного друга со спагетти на голове вместо прически за какую-нибудь знаменитость, то вынужден тебя огорчить: ты псих и тебе показалось! А теперь давай, вали отсюда, не мешай разумным дядям…
Расхохотавшись от собственной неудачной шутки, Алан закатывает глаза и идет дальше, кивком зовя меня как можно скорее покинуть это здание. Я бы и рад сейчас сдвинуться с места, но почему-то не могу. Стою как осел и понимаю, что мне какого-то черта жаль этого парнишку, больше похожего на сухую палку с руками и ногами. Настолько жалко он выглядит – весь поник, опустил голову, но все же поглядывает на меня из-под темно-русой челки.
Алан уже скрылся из зоны видимости. А я все стою.
Внезапно мысль бьет в голову: он напоминает мне тебя. Эта его поза, просто вопящая о покорности. Виновато опущенная голова, хотя он не сделал ничего такого. Словно провинившийся школьник стоит передо мной.
И именно это проклятое чувство вашего сходства не дает мне сдвинуться с места и уйти наконец прочь, чтобы где-нибудь снаружи, вдыхая вместе с Аланом холодный зимний воздух, закурить свою боль надоевшими сигаретами, которые хоть как-то заполняют выеденную в душе пустоту.
- Чего тебе надо от меня? – с напускным недовольством интересуюсь я. – И вообще, откуда ты знаешь, как меня зовут?
- О, герр…вы не подумайте плохого, - начинает тараторить. – Я просто слышал ваш разговор с доктором Сандерсом…
- А, все ясно. Ты просто подслушивал. Псих-шпион, это что-то новенькое!
- Да нет же, я не шпион вовсе! – вспыхивает. – И я не псих. Не называйте меня так.
Даже холодок пробегает от этой стальной уверенности в его голосе. Странно, но интересно становится, что это за экземпляр такой. Вроде бы и правда дебилом не выглядит…тогда что он здесь делает, в этой клинике?
- Ну ладно, Не шпион. Если ты нормальный, тогда какого хрена ты одет, как пациент дурдома?
Пацан воровато оглядывается по сторонам, словно прячется от кого-то. Ну вот почему мне так везет на ненормальных, а?!
Будто бы убедившись, что за ним никто не следит, парень опускается на скамеечку возле стены и доверчиво хлопает рядом с собой, приглашая сесть. Чего ему надо-то? Не знаю, зачем, но вопреки своему непониманию я послушно хлопаюсь рядом с ним.
- Они называют это маниакальным стремлением покончить с собой, - шепчет он, хватаясь за рукав моей толстовки и притягивая поближе к себе. – Те, кто упек меня сюда. Родители, друзья…даже учителя в колледже! Ты представляешь, а? Все, кому я доверял, просто сдали меня в психушку. А я ведь не псих вовсе, нет… Мне просто блевать от этого мира хочется, понимаешь?
- Еще как понимаю, - хмыкаю я.
- А они вот не поняли. Засунули меня в этот гадюшник и все, отвязались типа. Порушили мне жизнь и довольны.
Возбужденно жестикулирует руками, вызывая у меня все больший интерес. И эта бумажка у него в руке…что там?
- Многие люди пытались покончить с собой, - задумчиво тяну я. – Только далеко не всех упекали в клинику за это. Чем ты так отличился? Изобрел новый метод самоубийства?
- Неет… - улыбается. – Ты прав, щас попытка самоубийства чем-то нормальным считается. Так почти у всех. Но я не все. Люди ведь как делают? Случится у них плохое что-то, так они от отчаяния в петлю лезут. Ну или там таблеточки разные глотают, кто как. Ежели попытка сдохнуть неудачной оказывается, не лезут больше. Умнеют типа, ага. Жизнью дорожить начинают, бл*.
- А ты типа нет? Не дорожишь?
- А я типа нет, - передразнивает. – А на черта мне сдалась такая жизнь? Такой мир? Я не могу купаться в дерьме современного общества и ловить от этого кайф. Не по мне это, герр Каулитц. Так вот, о чем я… Я пытался сдохнуть не раз. И не два, и даже не три. Я тебе говорить не буду, сколько раз это было. Таблетки, кухонные ножи, вроде бы прочные веревки, спертый у отца ствол… Я перепробовал многое. Я даже пробовал утопиться. И сжечь себя заживо.
- Больной что ли совсем? – морщусь я. – А говоришь, что не псих.
- Не псих! – возмущенно вскидывает голову, сверкнув глазами. Но тут же успокаивается и уже тише продолжает. – Не псих, герр. А всего лишь человек, который не хочет жить. Меня всегда спасали. Орали, плакали, шептали, ползали на коленях, умоляя больше не делать так. Сыночек, миленький, не надо, пожалей маму… Фриц, придурок, хорош херней страдать, больной осел… герр Нойманн, одумайтесь!.. Да много кто и чего говорил. А когда я попытался выброситься из окна прямо на лекции, они все перестали ворчать. Просто сдали меня сюда и все. Без разговоров…
Резко замолкает и начинает кусать и без того разодранные до покраснения губы. В пальцах крутит сложенную в несколько раз бумажку, которая вызывает у меня нездоровый интерес. Да что за фигня такая? Сижу тут, выслушиваю плаксивую историю жизни какого-то помешанного на смерти идиота. Зачем, ради чего? И ведь если бы знал…
 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 23:15 | Сообщение # 107
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
- Я ни разу не пытался умереть, - тихо произношу я, чтобы разбавить затянувшееся молчание. – Хотя мог бы сделать это сто раз, ведь жизнь у меня была не самая сладкая.
- А это как наркотик своеобразный, знаешь…один раз попробовал, не получилось, хочется еще. Чтобы попытаться дойти до конца. Узнать, что там, в конце? И есть ли что-то вообще?.. Это как зависимость…ой…
Округлившиеся в долю секунды глаза испуганно стреляют в мою сторону, и вот этот хилый паренек по имени Фриц уже вскакивает и принимается нетерпеливо подпрыгивать перед офигевшим мной. Вот же псих!
- Как же я мог забыть! – ужасается он. – Зависимость…одержимость…он ведь потому все время рисует это!
- Кто он, что рисует?.. – ну вот, окончательно сбил меня с толку. Надо было послушаться Алана и свалить вовремя…
- Ну парень этот черноволосый! Странный такой, бледный до ужаса! Ну Билл же! Стихами говорит который!
Его переполненные волнением фразы эхом отдаются у меня в голове, а твое имя превращается в пулю и попадает мне точно в сердце, отчего то на миг замирает, а потом снова пускается в пляс, принимаясь долбить в ребра с еще большим энтузиазмом. Он тебя знает. Он знает тебя, черт возьми. Он видел тебя.
Он – это моя связь с тобой.
- Ты знаком с моим братом? – дрогнувшим голосом спрашиваю я, стараясь не подскочить.
- Так он твой брат? Я так и знал, я знал! Вы похожи с ним. А еще ты очень похож на себя…того, каким он тебя рисует. Вот, посмотри…
И тут он протягивает мне тот самый клочок бумаги, сложенный в несколько раз. Клочок, который сразу привлек мое внимание. Только если сначала я не понял, что такого можно найти в обычной бумаге, то сейчас просто уверен – я почуял тебя. Как пес-ищейка ощутил. Такое бывает?
С нетерпением, разрывающим внутри, с боязнью и даже с трепетом я принимаю эту бумажку из худых рук Фрица. И он с нескрываемым любопытством впивается в меня глазами, наблюдая, как я медленно, осторожно и почти любовно разворачиваю этот листок. А, развернув, медленно охреневаю и больно прикусываю губу, скользя взглядом по идеальному рисунку.
В этот раз ты нарисовал меня так, словно я позировал тебе долгие дни. Словно и не по памяти. А как будто я действительно вот так разваливался перед тобой в кресле, исказив лицо улыбкой. И ты рисовал меня – старательно, долго. Как бы хотелось, чтобы это действительно было так.
- Я стащил это, - шепчет Фриц. – Все равно у него их целая куча. Он, по-моему, только и делает, что рисует тебя целыми днями…даже гулять не выходит, прикинь? У нас тут все только прогулки и ждут, это ведь свобода на целый час, пускай и под присмотром… А ему хоть бы что. Сидит себе в палате, рисует.
- Билл, поэт ты мой… - вырывается против воли. Фриц приподнимает брови, удивляясь. Так, Том. Хватит быть размазней. Скулить, глядя на твой рисунок, очень хочется. Потому что я уже почти до крошки сожран тоской по тебе. Но надо взять себя в руки…
- Проведи меня к нему, - решительно говорю я, поднимаясь со скамьи и пряча вновь свернутый рисунок в карман. Это даже не вопрос, не просьба. Приказ, скорее.
- Тебе нельзя, - пугается парень и отшатывается от меня. – Я ведь слышал! Сандерс меня вообще тогда отсюда не выпустит, если я тебе помогу!
- Послушай, Фриц… - молниеносно хватаю его за руку. – Послушай, пожалуйста. Это тебе жизнь не нужна, и ты стремишься на волю только потому, что там тебе никто не будет мешать сдохнуть. Так ведь? Но ведь не все хотят, как ты. Я вот жить хочу. И Билл тоже хочет. Я с ним жить хочу, понимаешь? Он близнец мой…не просто брат. Но нам не разрешают быть вместе. Ты же подслушивал, ты знаешь, что меня лишают права опеки. И если ты сейчас мне не поможешь, я могу не увидеть его больше, понимаешь? Ну пойми же ты меня, Фриц…
Парень очень боится, это видно. Боится, что если протянет мне руку, то лишится возможности снова стать нормальным. А я просто жду, сцепив одну руку в кулак. Жду, пока этот худосочный решает для себя, как быть.
- Ладно, - наконец выдыхает он, сдаваясь. – Мне жалко тебя. Ты скучаешь очень, это же видно. Я помогу, но только с одним условием. Ты не будешь с ним общаться, только посмотришь незаметно и все. А я на шухере постою. Потому что если он к тебе прицепится, это кранты.
Сейчас я готов согласиться на любые условия, поэтому поспешно киваю ему. В ответ он только качает головой и тянет меня за собой, постоянно оглядываясь по сторонам. Пролетев мимо кучки каких-то девушек с всклокоченными волосами, мы юркаем за неприметную дверцу, которую Фриц тут же плотно закрывает за нами. Осматриваюсь по сторонам – похоже на отдел для персонала. К стене напротив приколочена табличка с какими-то правилами. Справа – лестница, на которую тащит меня Фриц.
- Так безопасней, - поясняет он. – Ты очень заметный, поэтому идти обычным путем нам не катит. Все наши надзиратели сейчас заняты, ведь время полдника и прогулки. Поэтому вряд ли кто-то попадется.
Ты даже не представляешь, что я делаю ради того, чтобы только увидеть твое лицо, Билл. Ты ведь не знаешь, что я доверяю себя в руки сумасшедшего недосамоубийцы, который проводит меня через эти бесконечные двери и коридоры, боязливо оглядываясь и обшаривая глазами местность – боится, что нас обнаружат. Я плюю с высокой колокольни на всех этих докторов, на все правила и запреты. Плюю, чтобы увидеть тебя. И неважно, сколько времени мне посчастливиться созерцать твою хрупкую фигурку – минуту, две, а может быть несколько секунд… Я скоро, Билл.
Наконец, мы тормозим возле очередного поворота. Фриц отпускает мою руку и коротко говорит:
- Чешешь в конец коридора, последняя дверь слева. Скорее всего, не заперто, но в палату носа не суй.
- Брось, я ненадолго совсем, - пытаюсь возразить. – Пару минут и все!..
- Не сможешь пару минут. Я вижу, как тебя от нетерпения потряхивает. Не знаю, что вы за братья такие…но пары минут тебе не хватит, я уверен. Ты пообещал мне, что только глянешь на него и все. У тебя две минуты.
- С*каааа…
Какие в ж*пу две минуты?! Что такое две минуты после стольких дней без тебя?!
Две минуты. Две ср*ные минуты.
Фриц грубо отпихивает меня в сторону и кивком дает понять, чтобы я пошевеливался. Он прав, нечего тормозить. Срываюсь с места и пулей несусь к твоей палате. Надеюсь, что шизик меня не обманул, и это действительно ТВОЯ палата.
По мере моего приближения к указанной цели ладони потеют все ощутимее, а сердце выделывается так, как никогда раньше. Все происходящее кажется до того нереальным, что хочется смачно приложится лбом об ближайшую стенку, выбив сильным ударом этот глюк со светлыми коридорами и ненормальным чувством незавершенности. Я без тебя неполный, я теперь точно знаю это.
Когда я, наконец, оказываюсь вплотную в двери, ноги уже почти не слушаются меня, и я на всякий пожарный уцепляюсь пальцами за стену, боясь попросту сползти вниз безвольным мешком.
- Шевелись там уже!.. – нервно шипит Фриц откуда-то издалека.
Собравшись с силами, протягиваю заметно трясущуюся руку к двери и мягко толкаю ее, отчего та бесшумно распахивается передо мной. Не до конца, но вполне достаточно для того, чтобы окинуть взглядом палату и поперхнуться воздухом, чувствуя, как в душе все ухнуло вниз.
Издевательски пусто. Нет силуэта, без которого жизнь становится пресной.
Злобно выругавшись, бью кулаком в холодную стену. Это нечестно, так просто нельзя! Я ведь надеялся, черт возьми…я действительно был настроен на то, что сейчас открою эту долбанную дверь, а за ней будешь ты, обязательно будешь!
Ты знаешь, каково это – сгорать от желания прикоснуться к тебе хотя бы взглядом, быть настолько близким к этому, но наткнуться на очередной облом?..
- Ты жалкий врун! – разочарованно выкрикиваю Фрицу. – Ты просто подлый псих, который решил развлечься и поприкалываться над первым попавшимся тебе человеком!
- Чего ты орешь, ну чего?! – оглядывается на всякий случай, а потом быстренько подбегает ко мне. Заглядывает через мое плечо в палату и округляет глаза. Так хочется вмазать ему, просто слов не хватит, чтобы описать!
- С*чонок ты суицидальный, какого хрена?! – толкаю его к стене, схватив за ворот больничной рубашки. Заметно пугается, но вырваться даже не пытается.
- Это правда его палата, я не наврал тебе… - лепечет, часто дыша. – Он обычно всегда у себя сидит, честно! Может, на процедуры какие забрали…или все же вытащили его погулять, ну откуда я знаю?! Ты просил провести тебя к палате Билла, я провел! В том, что его там не оказалось, моей вины нет! Отпусти меня!!
- Докажи, что это его палата. Может быть, тогда я не сломаю тебе челюсть!
Одним рывком закидываю его в палату, и он покорно залетает туда, боязливо вжав голову в плечи. Боится, сволочь. Честно говоря, у меня самого все внутри трясется, и я не могу назвать точную причину этой дрожи. Страх, волнение, боязнь навсегда потерять тебя и даже не увидеть перед этим – все смешалось в один большой ком и теперь мучает меня, истязает очень умело. Наблюдая за тем, как Фриц открывает мелкие ящички в тумбочке возле аккуратно заправленной больничной койки, я мысленно прошу у кого-то только одного.
Не потерять полоумного брата вот так нелепо.
Тут Фриц издает негромкий ликующий возглас и оборачивается на меня, всем своим довольным видом излучая торжество.
- Врун, говоришь, врун?? – частит он, потряхивая тоненькой стопочкой каких-то листов, очевидно выуженных из тумбочки. – Если я врун, то что это такое, по-твоему?!
- Дай сюда, - грубо обрываю его и вырываю бумажки, впиваясь в них взглядом. Сомнений нет, передо мной твои рисунки, какие-то обрывчатые стихи, написанные твоим почерком. Все твое, вот только самого тебя здесь нет. Поддавшись неведомому мне самому чувству, порывисто подношу эти жалкие обрывки тебя к лицу и жадно, с наслаждением вдыхаю запах этих рисунков. Нюхаю бумагу, которой касались твои пальцы. Меня уже можно причислять к спятившим или еще рановато?..
- Ну все, нанюхался?? – язвительно встревает Фриц. – Теперь можем валить отсюда?
Что?.. Но я ведь даже не увидел тебя…этот мелкий проныра пообещал мне, что я увижу тебя! Почему все вокруг врут нам, Билл?.. Почему Алан когда-то говорил, что мне без тебя будет куда легче, а в итоге я загибаюсь и лелею навязчивую идею вернуть все назад, вернуть тебя к себе? Почему Лу убеждала меня, что все будет хорошо и мы непременно что-нибудь придумаем, чего-то добьемся, а в конечном счете меня заставляют добровольно отказаться от опеки над тобой?..
Почему…
Почему судьба когда сказала мне: «Ненавидь его, Том». А потом заставила привязаться до такой степени, что теперь я не представляю своей жизни без рифм, похожих будней и растрепанного улыбающегося парня по утрам?
Разумом понимаю, что сейчас я должен сдаться и уйти из этой палаты, чтобы не накликать на нас еще больше неприятностей. Я, черт возьми, просто обязан как можно быстрее свалить отсюда, чтобы не подставить Фрица, который согласился помочь мне. Ведь в любой момент сюда могут прийти эти проклятые врачи. Но мысль о том, что вместе с ними в эту скучную комнату вернешься и ты, заставляет столбом стоять на месте и нерешительно покусывать губы.
Что же выбрать, а?..
Наср*ть на все и пойти напролом ради минутной встречи с тобой?
Или бежать отсюда нафиг, чтобы не испортить и без того поганую ситуацию?..
Но за меня решает Фриц. Он с силой дергает меня за руку, что-то невнятно прошипев, и буквально выталкивает наружу. Пытаюсь недоуменно сопротивляться, отпихивая его от себя, но тут до меня доносятся голоса, и я испуганно замираю, широко распахнутыми глазами смотря в конец коридора.
Фриц что-то бормочет, пыхтит, силясь сдвинуть меня с места, и, кажется, сбивчиво матерится, но я не слушаю его. Ноги словно вросли в пол, не позволяя мне сделать даже шага.
Мужчина средних лет ведет тебя по коридору к этой самой палате, возле которой я застыл ошеломленным столбом. Ведет, придерживая тебя за локоть, будто бы боится, что ты покачнешься и упадешь. А ты вполне бодро вышагиваешь рядом с ним, чуть опустив лохматую голову, отчего сильно отросшая челка закрывает тебе пол лица. Замечаю, как ты пытаешься сдуть ее, хмуря густые брови и смешно фыркая. До боли знакомо морщась и заставляя меня сглотнуть от напряжения и понимания того, что я наконец-то вижу тебя. Вижу ТЕБЯ. И не могу издать ни звука, словно кто-то вытащил из меня звуковую карту.
- Поэт…
Это вырывается почти беззвучно и остается всего лишь шевелением губ, но ты в тот же миг останавливаешься. Как в немом кино смутно замечаю, что сопровождающий тебя мужчина непонимающе тормозит и что-то спрашивает, но ты не отзываешься. Он прикасается к твоему плечу, но ты стряхиваешь его руку и резко вскидываешь голову.
А потом я просто перестаю дышать, потому что наши взгляды встречаются.
 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 23:17 | Сообщение # 108
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
POV Автор.

Да, эти ясные карие глаза встретились с его собственными, и Тому показалось, что мир если не взорвался, то покачнулся точно. Парень с дредами позволил своим рукам беспомощно повиснуть и будто бы даже отключился. Только стоял и смотрел. Смотрел на своего зеркально замершего брата. Пялился жадно и с таким упоением, что упади на него сейчас хоть метеорит из космоса, он бы и не заметил. Все внимание старшего Каулитца сосредоточилось на его брате. На человеке, без которого воющая душа Тома покрылась противными трещинами, без которого он просто медленно подыхал, с каждым днем осознавая все сильнее – без этого полоумного жизнь уже НЕВОЗМОЖНА.
Увидел, наконец-то увидел – стучало в мозгу. И уже было абсолютно по*бать на все. Страшно было моргнуть. Том боялся, что если хотя бы на секунду сомкнет веки, его черноволосый братец попросту растает в воздухе, как это неоднократно бывало в его ужасных снах, после которых он просыпался весь измученный.
- Вот бл*ть, вот же бл*ть!!.. – пискнул рядом стоящий Фриц. – Я же просил быстрее! Ты понимаешь, что теперь меня тут прибьют просто?? Ты понимаешь, что ты тут как заноза в заднице, а?? Говорил же, нельзя тебе сюда, нет, бл*ть, мы упрямые!!!
- Фриц, с*ка, заткнись лучше, - хрипло посоветовал Том, ослабевшей рукой оттолкнув от себя злого и напуганного парнишку. – Заткнись, Фриц, и не лезь ко мне сейчас. Как человека прошу.
- Мне за тебя попадет, ты знаешь это, герр Каулитц? – нервно хихикнул Фриц, стреляя огромными от страха глазами в сторону Билла и его ничего не понимающего сопровождающего. – Вот щас этот хрен нас заметит и все, п*здец… Зачем я тебе помог, а?! Ну вот зачем?..
- Затем, что я нуждался в этой помощи. Ты все правильно сделал. Если что, вали все на меня, скажи, что я тебя заставил и все такое. А теперь заткнись и успокойся.
Что-то было такое в тоне Тома, в выражении его сильно побледневшего лица. Что-то, заставившее Фрица послушно замолкнуть и даже немного отступить в сторону, прижаться всей спиной к стене, обреченно махнув на все рукой и закрыв глаза. Том даже не обратил на этого должного внимания. Он весь был сосредоточен на брате, который смотрел на него во все глаза, но не шевелился, не издавал ни звука. Только сверлил своими невыносимо родными глазами, в которых Том сейчас не мог прочесть ничего. Совсем ничего. И это ужасно напрягало, сковывало и не давало возможности дышать ровно.
Хотелось подбежать к Биллу, мягко встряхнуть его за плечи и сказать: это я, слышишь, я. И я здесь, совсем рядом. Узнай меня, ну пожалуйста.
Медбрат, до этого растерянно пытавшийся что-то выспросить у словно окаменевшего Билла, наконец проследил за взглядом худого черноволосого парня рядом, и заметил потерявшегося во времени и пространстве Тома.
- А вот теперь точно п*здец… - обреченно прокомментировал Фриц откуда-то сбоку.
Томас резко почувствовал себя неуютно, когда настороженный взгляд высокого немолодого мужчины скользнул по нему, проверяя. Работник клиники сделал шаг вперед и выкрикнул, вновь беря Билла за руку:
- Герр, что вы здесь делаете? Время посещений еще не настало. Вы кого-то ищете?
- Уже нашел, - негромко отозвался Том, холодея от понимания того, что его сейчас могут просто выпихнуть отсюда, как последнего придурка. Эта мысль отозвалась ощутимым уколом в сердце.
- Простите, что? – не понял медбрат. – Я вас не расслышал… Как ваше имя, к кому вы пришли?
Тут Билл слабо дернулся в руках крепко держащего его мужчины и выкинул вперед руку, словно что-то поняв для себя, осмыслив. Густые брови взметнулись вверх, придавая его лицу выражение полнейшей беззащитности и даже какой-то уязвимости, а рот слегка приоткрылся, словно он хотел что-то сказать. Медбрат удивленно посмотрел на спокойного до сего момента пациента и потянул его обратно, но тот снова попытался выпутаться из хватки своего конвойного.
И тут в Томе словно что-то лопнуло.
Парень почувствовал, как его пронзило чем-то невидимым, и недобро сверкнул глазами.
- Меня зовут Том Каулитц, - медленно, с расстановкой произнес он, делая шаг вперед. – И я его родной брат. Близнец, если Вам интересно. А теперь попробуйте догадаться, к кому я пришел, а?
- Том Каулитц? – медбрат тут же запихнул Билла себе за спину, закрывая его от взора Тома. – Герр, Вам запрещено здесь находиться! Доктор Сандерс запретил Вам свидания с братом! Так что будьте добры, покиньте эту часть клиники.
- Хрен, - усмехнулся Том. – Не покину. Я, бл*ть, почти две недели ждал. Две недели! Да ты хоть представить себе можешь, что такое две недели без этого существа за твоей спиной, а?? Нет?
- Герр Каулитц, повторяю – я не позволю вам контактировать с этим пациентом, ничем не могу помочь…
Том вовсе не боялся вести себя так нагло и дерзко, хотя понимал ведь, что вроде как не стоит показывать свой нрав, и без того положение у него не самое выигрышное. Просто резко стало плевать на все. На запреты, на вечные занудства окружающих. На бесконечное «Нельзя». За упертым медбратом стоял его Билл, его отобранный поэт, и ничего больше не хотелось так сильно, как отодвинуть в сторону всех лишних. Убрать к чертовой матери трясущегося Фрица. Прогнать прочь надоедливого медбрата.
И оставить только двоих. Себя и его. Билла.
POV Том.

Поняв, что я не собираюсь никуда уходить, этот чертов мужик рядом с тобой тянет руку в нагрудный карман и достает оттуда какой-то маленький предмет. Кажется, рация. Подносит ее ко рту и что-то бормочет, не отрывая от меня сосредоточенного взгляда.
Сейчас сюда прибежит охрана. Или сам Сандерс, что еще хуже.
Я прекрасно это осознаю, но не сдвинусь с места. За барьером в виде спины медбрата стоишь ты. Ты жаждешь почувствовать меня так же, как и я тебя, просто ты пока что не понял этого. Ты ведь истосковался по мне, я уверен. Ты ждал меня. Ведь если бы это было не так, зачем все эти рисунки? К чему ящик в тумбочке, заваленный работами непризнанного гения?
- Билл! – набрав в легкие побольше воздуха, выкрикиваю я. – Братец, слышишь меня? Ты ведь узнал меня. Билл, я пришел к тебе, слышишь? Пришел!
- Вам запрещено разговаривать с пациентом! – возмущается медбрат. – Прошу вас, покиньте клинику, пока не поздно, если не хотите больших проблем! С минуты на минуту здесь будет охрана. Я предупредил Вас, герр Каулитц.
Хватит, надоело. Всю жизнь слушал других, как полный придурок. Все эти годы чего-то боялся, если угрожали – послушно уползал прочь, поджав хвост. Если начинали шантажировать, велся на это, как пацан. Жертвовал тобой ради благополучия своей задницы. А да не пойти бы всем нах??!
С самым пох*истичным видом показываю охреневающему на глазах медбрату средний палец. В ответ он только как-то уж очень нехорошо ухмыляется. Но мне все равно, представляешь. Я только твоего голоса жду сейчас. И безумно боюсь не услышать его. Боюсь, что ты разучился рифмовать, разучился трепетно дрожать и широко улыбаться при виде меня. Говори, Билл…прошу тебя, не молчи. Дай мне поверит в то, что я кидаюсь в эту пропасть не напрасно.
- Счастье свое в этой жизни нашел…
Хрипловатый голос отдается эхом в моей голове и простреливает насквозь. Медбрат изумленно оборачивается, от неожиданности отпуская твою руку, и ты оказываешься на свободе. Тонкими руками обнимаешь сам себя, сверля меня взглядом, откровенно сжирая этими своими огромными глазищами, в которых я вижу – узнал. Узнал ты меня, Билл. Ты не мог иначе. И знаешь что, а? Смотри на меня как можно дольше. Не обращай внимания на то, что я как дебил полный сейчас выгляжу – наверняка бледный, мну руками собственную толстовку, потому что напряжение внутри зашкаливает за отметку максимум.
Ты сосредоточенно вглядываешься в мое лицо, нахмурившись. Чего ты ждешь? Что в твоей голове сейчас крутится, человек?? Поделись со мной, пожалуйста. Мне это так нужно. Иначе я просто подохну, прямо здесь.
Медбрат растерянно переводит взгляд с тебя на меня.
И тут ясная, такая драгоценная улыбка озаряет твое лицо, стирая хмурое выражение и оставляя только счастье. Чистое счастье. И мне кажется, что зажглось солнце, тепло которого я ощущаю почти физически.
Что же ты делаешь со мной…что творишь.
Только сейчас понимаю, КАК я скучал. Как весь иссохся без твоей улыбки, которой ты сейчас ласкаешь меня словно нежными пальцами, когда-то скользившими по моей щеке.
И тогда я решаюсь сделать последний рывок.
Потому что эта улыбка – как разрешение действовать дальше.
До тебя всего несколько метров. Ничтожное расстояние, не позволяющее мне дотронуться, наконец, до пушистых волос, слишком длинных, совсем как у девушки. И я просто как бешеный срываюсь с места, со всей дури дергаясь вперед, отдаленно слыша, как бросил что-то Фриц. Даже этот неприятный тип рядом с тобой не остановит. Никто, Билл, слышишь? Разве что если ты сам выставишь руку между нами.
Не успеваю ничего понять, только чувствую, как чьи-то сильные руки обхватили меня поперек тела и резко остановили, отрезая путь к тебе. Что за херня, что такое, блин?! Откуда вообще эти мужики взялись?? Двое горилл внушительного вида скручивают мне руки, заменяя наручники своими железными клешнями… Бл*, больно как! Отпустите, уроды! Да что же это такое-то?!
Взываю от боли, когда один из моих мучителей особо ощутимо заламывает мне руку. Видимо, мой крик достигает тебя, потому что в следующую секунду я словно сквозь туман вижу, как вытягивается твое лицо. Ровные черты искажаются неподдельными ужасом, и я понимаю – это п*здец. Если тебя сейчас накроет истерика, это будет просто наиполнейший п*здец!
- Билл! – отчаянно выплевываю в воздух, пытаясь выкрутиться. – Брат! Не бойся, все хорошо! Все нормально, ты слышишь меня?? Я в порядке, я рядом!
- Видите, что вы сделали с Биллом? – восклицает медбрат, замечая твою нарастающую панику. – Он же боится вас!
- Идиот! – цежу я. – Какие же вы все тупые! Он не меня боится, а за меня! Вы ни черта не понимаете…
Ловко изворачиваюсь и с силой лягаю одного из амбалов в пах, со злорадством слыша сдавленный скулеж. Что, с*ка, больно?!
В голову стреляет запоздалая мысль – это действие было слишком опрометчивым... Не успеваю даже понять ничего, только чувствую острую боль в животе и оседаю на пол, зажмуривая глаза. Давненько меня не метелили так сильно…
Боль настолько сильная, что я готов потерять сознание в любую секунду. В животе словно орудует с десяток острых ножей, беспощадно кромсая внутренности. Судорожно хватаюсь руками за ребра, пресс, пытаясь понять, где эпицентр этой раздирающей боли…
Я даже забываю о месте своего нахождения. О том, что в нескольких метрах от меня замер в ужасе полоумный брат. О том, что надо мной самодовольно ухмыляется амбал, потирая свой мощный кулак, который несколько секунд назад встретился с моим телом. Забываю о том, что медбрат удовлетворенно кивает голой и опять берет тебя под руку, намереваясь отвести в палату, пока я тут корчусь на полу, обезвреженный.
И я совсем не вижу, как ты с немым отчаянием в глазах отталкиваешь от себя назойливого сопровождающего и одним броском оказываешься возле меня.
Прихожу в себя от дрожащего прикосновения к щеке. Разряд прокатывается по всему телу, и я поспешно накрываю твои пальцы своими, и открываю, казалось бы, слипшиеся глаза.
Сидишь передо мной, плюхнувшись на колени. В глазах – крайний испуг, забота, вопрос, мольба. Так много всего, что задохнуться можно.
- Билл, ну зачем ты так… - выдавливаю улыбку. – Засранец непослушный мой…сейчас ругаться на нас будут. Ну что ты смотришь?..
- И знаю я точно – не сможешь, не бросишь, - уверенно бормочешь ты, бегая своими почти черными сейчас глазами по моему лицу. Посмеиваюсь, сильнее сжимая пальцы на животе. Больно так, что подохнуть можно, но я не покажу этого. Хватит с тебя потрясений.
- Не брошу…куда я от тебя денусь. Твой Том ни за что тебя не бросит, поэт.
Втягиваю воздух сквозь зубы, когда твоя ладошка внезапно оказывается точно там, где мне больнее всего. Свожу брови к переносице, внимательно следя за тем, как ты сосредоточенно водишь пальцами по моему животу, чересчур нежно и мягко поглаживая вопящий от боли кусочек тела. И сразу становится так хорошо, что я весь расслабляюсь, доверяя себя этим рукам. Слегка подрагивающим, но таким теплым, ласковым.
Как же не хватало этого. И как это чертовски правильно – забываться под твоими руками.
Даже боль словно отступает, пугаясь твоей неприкрытой нежности. И любви. Ты олицетворяешь ее. Она в тебе. Ты и есть сама любовь.
Поднимаю порядком затуманенный взгляд на ошеломленно застывшего медбрата, ликуя внутри себя. Он повержен нами, Билл. Даже эти два амбала пребывают в шоке, я это задницей чувствую. Ухмыляюсь, победно взирая на медбрата.
- Боится, говорите? Это теперь так у нас боязнь проявляется? Хах.
- Я… - запинается и мотает головой, вызывая у меня еще одну усмешку. Тем временем ты шумно вздыхаешь и придвигаешься ко мне ближе, так, что колени наши теперь соприкасаются, даря мне еще большее умиротворение. Ты доказываешь всем этим ублюдкам, что мы имеем право на существование. Что они слабы против нас.
Ты делаешь то, чего никогда не мог я. Ломаешь чужие ошибочные убеждения и уверенно выдвигаешь свои. Ты всегда был таким.
- Ну все, довольно. Ребята, уведите его!

 
EfiДата: Воскресенье, 25.10.2009, 23:21 | Сообщение # 109
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline
Что??..
Какое нах уведите, а?!
Не успеваю даже ничего возразить, а меня уже отдирают от тебя. Уверенно так отдирают, безжалостно. Гады, ну неужто вы все настолько слепы, что не видите очевидного?! Этот парень, что сейчас так отчаянно хватается за мою толстовку, не согласен с вами! Он со мной хочет быть, неужели не ясно??
Медбрат хватает тебя поперек талии и не дает рвануть ко мне. А я ведь вижу по этим вопящим отчаянием глазам, КАК ты хочешь это сделать. Прости, Билл… Нам не позволяют ничего. Мы все же слабее их. И эти люди никогда не поймут нас. Просто потому, что они не чувствуют так, как мы.
Я даже покорно перестаю сопротивляться. Во мне нет Тома, который до последнего бился бы башкой об самые твердые стены, брызжа озлобленностью на тех, кто попытался бы взять его в тиски. Истощен, высушен. Вычерпан до донышка.
Устал бороться?.. Да, наверное так.
- Ммм..т…оххх, - неуверенный всхлип доносится до моих ушей. Слабо приподнимаю голову. Впиваешься в меня своими невыносимо молящими глазами. Не надо, ну прошу тебя. Хватит. Я и так наполнен под завязку концентрированной болью. Не смотри ты так, Билл. Не режь.
- Я рядом… - одними губами. Вру тебе. Ни фига я не рядом. Я все дальше от твоего худого тела, зажатого в тисках медбрата.
- Оооо!.. – непонятный выкрик бьет в самое сердце, и я даже вздрагиваю всем телом, настолько надрывен этот вопль. Мне кажется, что в твоих глазах стоят слезы. Я вроде бы даже вижу их мерцание. Ты раскрываешь и закрываешь рот, тянешься ко мне рукой, словно силясь попросить о чем-то. Выкрикнуть нечто важное перед тем, как потерять меня из поля видимости.
Лучше молчи, брат – думаю я, на слабых ногах волочась за держащими меня мужиками. Отведи взгляд, - молюсь я, проглатывая густой ком. Отпусти меня, пожалуйста! – почти скулю, прокусывая до крови губу.
Ты отзеркаливаешь мое действие, захватывая немного неровными зубами нижнюю губу. И я почти физически ощущаю, как ты борешься с чем-то внутри себя. Вижу, как тебя трясет. И с ужасом замечаю, что меня потряхивает не хуже.
Вдруг ты застываешь и что-то проговариваешь себе под нос. Не длинную фразу, а всего одно слово, кажется. Шепотом, совсем неслышно. Что, Билл?.. Что??..
- Т-т-т-тооо… - неуверенно выдаешь ты. – Тооооом, - протестующе вскрикиваешь и бьешься в руках вконец охреневшего медбрата. – Том, Том, Тооооом!!!
И от этого протяжного «Тооооом» у меня скручивает сердце.
Где-то в мозгу стучит слабое понимание того, что это первое произнесенное тобой имя.
Мое имя.
- Да, я Том, - всхлипываю, уже не сдерживаясь. – Я Том. Верно, Билл, меня зовут Том…
***

А потом меня просто выволокли прочь из клиники. Не обращая внимания ни на твои мокрые от водопадом льющихся слез щеки, ни на мои упорные отбрыкивания. Эти бездушные сволочи вытолкнули меня на улицу почти в объятья злого как черт Алана, который ждал меня на морозе хрен знает сколько времени. Друг матюгнулся и хотел было вылить на меня ушат отборных ругательств, но заметил мои мокрые глаза и умолк.
Я стоял в зимнем холоде, все так же держась одной рукой за живот, в котором словно разорвалось что-то, и плакал.
Ревел, не скрывая своих слез, не боясь насмешек рядом стоящего Алана. Пускал сопли как пятилетний мальчишка, которого заперли в комнате, предварительно отругав.
Щека хранила твое прикосновение, и мне хотелось содрать с нее кожу, чтобы поднести ее к губам и долго целовать.
А еще хотелось свернуться комочком и умереть.
Алан не стал ничего спрашивать. Он просто взял меня за плечо, втолкнул в машину на заднее сиденье и молча повез домой. Мы медленно ехали по заснеженным улицам и упивались звенящей тишиной, разбавляемой лишь мягким урчанием мотора. Не хотелось курить, жить, видеть, чувствовать. Я отстраненно смотрел в окно, за которым кружились крупные снежинки, сталкиваясь друг с другом, хаотично разлетаясь в разные стороны… Красиво. Нереально красиво. А еще очень грустно.
- Каулитц, компания не нужна? – спросил Алан, когда я уже отпирал входную дверь. – Может, бухнем немного, а? В жилетку поплачешься. Сегодня разрешаю, Томми.
И я на автомате кивнул.
Потому что понимал, что если останусь один, то натворю кучу глупостей. Желание тупо и бесславно подохнуть было настолько сильным, что я сам себя испугался и приветливо распахнул дверь перед закурившим Аланом.
Вот уже несколько минут я рассказываю ему обо всем. Выдыхаю слова в накуренный воздух, выливая на щурящегося блондина с выщипанными бровями всю боль. Прямо на полу возле нас стоят несколько бутылок с разным содержимым. Бренди, виски, банальная водка. Где-то за спиной – графин с водой. Не знаю, зачем он тут. В пальцах верчу изрядно помятую пачку сигарет, которую методично выкуривает Алан. Я же просто говорю. Без остановки, без возможности перевести дух.
Так бывает – прорвет и не остановишь.
- Он назвал меня по имени, представляешь? – зажмуриваюсь, вспоминая твое лицо в тот момент. – Он это так выкрикнул… Ал, я думал, что подохну прямо там.
- Это прогресс или как? – выдыхает колечко в воздух.
- Я не знаю, что это. Наверное, да. Он ведь никогда не произносил имен. Мамаша пыталась его научить этому, но он не поддавался. Все, что угодно, но не имена. Как табу.
- Значит, псих не так уж безнадежен?
- Не знаю, Ал…я ни черта не знаю.
Утыкаюсь лбом в согнутые колени. Сердце долбит в висках, а голова невозможно раскалывается. Состояние шока все еще держит меня в своих сильных руках, поэтому соображается очень туго. Все кажется ирреальным. Произнесенное тобой мое имя растоптало меня, взорвало изнутри и дало какую-то надежду. На что?? На выздоровление?
Нет, бред. Мне с детства вбивали, что невозможно это. К тому же для себя я понял – не хочу. Привык к тебе такому. А здорового Билла я никогда не знал. И не уверен, что хочу узнать.
- Да…ситуация, конечно, ж*па еще та, - философски изрекает Алан, широко расставляя ноги и почесывая шею. – Попал ты, Томми. По-моему, тут уже ничего не сделаешь. Подпиши ты этот отказ.
- Что?! Ты понимаешь, что ты несешь? Бл*ть, Алан, я привык к нему, я всю жизнь рядом с ним. Я живу только ради него, можно сказать.
- Привык? Кто он для тебя, Каулитц? Комнатная собачка, за которой нужно ухаживать? Тебе кажется, что без него ты загнешься. Ты прав, это привычка. Но от любой привычки можно избавиться. Облегчи себе жизнь. Откажись от психа и пойми, что можешь быть как все. Заведи себе бабу, в конце концов. Ну будь ты мужиком нормальным, а не размазней.
- Отъ*бись, - зло цежу. – Он для меня брат. Человек, бл*. И никакая баба мне не нужна.
- Ну мальчика тогда….
- Пошел на х*й, а!
- Эх…дебил ты, Томми.
Вместо ответа я тянусь к бутылке с бренди, зубами откупориваю ее и щедро наливаю себе в большой бокал. В другой бокал нацеживаю виски, помня, что бренди Алан не признает, и протягиваю другу стакан.
- Че ты там сказал? Бухнем немного? Ну давай, бухнем.
- Если нажрешься, я не виноват, - предупреждает Алан, прежде чем звонко чокнуться со мной и опрокинуть в себя опаляющую жидкость.
А дальше все идет почти как в старые добрые времена. Мы с энтузиазмом вливаем в себя алкоголь. Опаляем глотки этой гадостью, которую почему-то так любят люди. Мы пьем без тостов, наполняя с каждым разом бокалы все больше, снова обхватывая липкими губами краешки своих стаканов. Мы просто размеренно накачиваемся спиртным. Только если раньше это приносило удовольствие и вселяло фальшивое чувство свободы, то сейчас я пью только ради того, чтобы по мозгам нехило ударил градус. Затопить мозги старым добрым бренди. Залить разум Алановским виски, с истеричным гоготом вырвав у него из пальцев неполный стакан. А потом прикурить свою боль крепчайшими сигаретами и с наслаждением откинуться в кресле, уже не чувствуя, как по щеке скатывается одинокая и такая горячая слезинка.
И не услышать слабый писк входящего смс.

 
EfiДата: Понедельник, 02.11.2009, 21:11 | Сообщение # 110
Форумчанин
Группа: Модераторы
Сообщений: 460
Репутация: 11
Статус: Offline

***

Заспанный, помятый и вообще выглядящий довольно непотребно Алан заваливается на кухню как раз в тот момент, когда я пытаюсь справиться с убийственной головной болью, с тихими ругательствами роясь в шкафчиках, пришпандоренных на стены.
- Ой твою ж мать… - с несчастнейшим видом стонет блондин. – От башки есть что-нибудь??
- Если только топор, - буркаю я, раздраженно захлопывая очередную дверцу. – В этом доме вообще хрен найдешь что-либо!
- Так а чей дом-то…
Ухмыляется и по-хозяйски протискивается к моему холодильнику, почесывая всклокоченную голову. Видок еще тот. Хотя, я ничем не лучше его. Несмотря на то, что уже успел принять душ и сейчас красуюсь в одних только спортивных штанах, спущенных ниже некуда. Лицо опухло настолько, словно меня покусало какое-то насекомое, весь какой-то бледный, помятый. На глаза свои стараюсь не смотреть, проходя мимо зеркала… Заплывшие, и красные настолько, что даже страшно становится.
А когда вспоминаю, почему они такие красные, под сердцем что-то перекувыркивается.
Том Каулитц плакал?? Он ревел из-за своего ненормального братца?? Когда я с трудом разлепил веки, эти мысли прошибли до холодного пота. Пролетевшие перед глазами картинки вчерашнего дня заставили с горечью зашипеть сквозь зубы. Мгновенно вспомнились и твои надрывные крики на весь больничный коридор, и нежные, осторожные прикосновения теплых пальцев к разрывающемуся болью животу, все… До мельчайшей детали.
Да, Том Каулитц плакал. Нет, он рыдал. Из-за своего ненормального брата.
А самое херовое в том, что я точно знаю: в тот же момент рыдал и ты. Не понимая толком происходящего, совсем не зная о том, что скоро нас не станет друг у друга, ты все равно ревел, заламывая руки. Зачем?? Тебе больно было, да?.. Или ты просто отзеркалил меня, как это часто бывало раньше?
Нет. Не знаю, как, но до тебя дошло, что нам не дают быть рядом. Совсем. Потому что вопящая боль, засевшая в огромных карих глазах, была неподдельной, не отраженной от меня. Это была ТВОЯ боль.
- Сколько ж мы вчера вылакали? – на миг оторвавшись от бутылки, выдыхает Ал, и снова прикладывается к горлышку.
- Много, Алан, много… Эй, присосался он! Мне тоже дай… Не выпивай все.
Усмехается и кидает мне минералку, которой осталось на донышке. Рассеяно ловлю и выливаю в себя остатки спасительной жидкости, вздыхая от раскатившегося по телу удовольствия. Терпеть не могу состояние, когда ты зависим от бутылки минеральной воды, как умирающий от аппарата искусственного жизнеобеспечения.
- У тебя мобила трещала вчера, но ты так основательно вырубился, что мне пришлось ее пихнуть в подушку, ибо раздражала жутко.
- Идиот, нет бы разбудить! – мгновенно вскакиваю со стула. – А если что-то важное?!
- Да тебя разбудишь! Даже если бы я вчера сыграл на барабанах, ты бы все равно не рыпнулся даже. Короче, мобила в подушке, подушка вроде за диваном… Кстати, пожрать чего есть?? А, Томми?
Но я уже ничего не отвечаю ему, только отмахиваюсь раздраженно. Игнорируя легкое головокружение, опрометью несусь в гостиную, спотыкаясь о собственные штаны. От мысли, что звонок может быть связан с тобой, по голой спине пробегает холодок, и я представляю, как буду душить Алана за то, что тот вовремя не разбудил меня.
Мобильник нахожу на удивление быстро. С*ка, разрядился и отрубился.
Быстро откопав в недрах своего дома зарядное устройство, подключаю его к дохлому телефону и принимаюсь судорожно тыкать в кнопочку включения. Ну давай же, зараза, включись ты уже. А вдруг звонок был важным, а? В последнее время меня не покидает чувство настороженности. Кажется, что любой звонок может спасти жизнь. Любой случайный человек изменить все до неузнаваемости.
Любое слово доктора Сандерса способно либо смертельно ударить, либо воскресить.
Наконец, телефон начинает подавать признаки жизни, слабо попискивая. Торжествующе хлопаю себя по коленям. Но весь восторг мгновенно испаряется, когда я вижу смс от матери.
Какого черта этой женщине надо от меня?? Неужели мало того, что она сначала обрекла меня на нелегкое существование рядом с полоумным братом, а теперь отбирает его обратно, словно какую-то игрушку?? Не зная при этом, что эта игрушка для меня значит. И как сильно я не хочу отдавать ее никому.
Сам того не замечая, машинально набираю ее номер, так и не прочитав заранее ненавистное сообщение.
Трубка отзывается на удивление быстро, и я незаметно для самого себя начинаю нервно пощипывать свободной рукой кожу на еще немного влажном после душа животе.
- Алло! Я Вас слушаю.
- Я… - и голос пропадает. Даже сейчас я - чертов маменькин сынок, боящийся гнева своей родительницы. Испугавшийся маленький пацан, который знает, что он провинился, и боится услышать укор в знакомом с детства голосе.
Некое замешательство в трубке. Узнала, я уверен.
- Том?.. Здравствуй, сын.
- Зачем ты писала? – слишком резко выплевываю в трубку. За грубостью кроется страх.
- Так ты все же не прочел мою смс?.. – невесело усмехается. – Я так и думала. Если бы ты не поленился открыть сообщение матери, в этом звонке не было бы надобности. Тебе ведь не доставляют удовольствия наши беседы, мальчик мой.
- Мама, давай обойдемся без взаимных обсираний, я не думаю, что это в тему сейчас. Просто скажи, что ты хотела?
- Если тебе интересно, завтра вечером я прилетаю за Биллом. Я бы хотела, чтобы ты собрал вещи брата, я заеду за ними сразу из аэропорта.
От такого высказывания у меня тупо пропадает возможность дышать. Так скоро?.. Подождите, так нельзя, неправильно это!
- Когда ты увезешь его?.. – хрипло, пусто.
- Послезавтра. Я уже все решила, сын. И, да…понимаю, что мое присутствие тебе крайне неприятно, поэтому можешь выдохнуть спокойно – я не собираюсь у тебя останавливаться.
Вместо ответа из легких вырывается жалкий стон, и мама, начавшая говорить еще что-то, обрывает свою речь. Услышала слабость своего сыночка, да, мам?.. Ну что, раздавленным и не протестующим я тебе нравлюсь больше?..
Браво. Бравооо! Да доломайте вы меня к чертям. Жалко что ли?
Ведь теперь не ради кого чинить себя раз за разом.
- Том… Том, ты ведь меня слышишь?
- Слышу, мам.
- Сынок… - а голос-то дрожит. – Том, я вовсе не хочу, чтобы все было так. И я не думала, не ожидала просто… Это лишение опеки… о Господи, Том.
- Хочешь сказать, какая я паршивая дрянь, мам?? – не выдерживаю я. – Ну скажи же! Да, подонок. Да, я избил его, но черт возьми, ты хоть представить себе можешь, что я испытывал все это время, пока ты жила там, вдалеке от нас??? Мам, а? Ты ведь считаешь, что я заслужил это наказание от Сандерса!
- Том…
- …как мне было тяжело, даже с этими твоими проклятыми деньгами. Я их принимал только затем, чтобы прокормить Билла, чтобы оплатить его лекарства и прочее. Ма, да если бы у меня была хоть малейшая возможность отказаться от них, я бы сделал это…да я бы бомжом был лучше…
- Боже, сын, прервись хоть на секунду!
Слыша знакомые с детства нотки в родном голосе, проглатываю всю горечь, монстром рвущуюся из недр. Все дерьмо, накопившееся за долгие годы, всю обиду, эту надоевшую боль – все, до последней капли хочется выплеснуть на эту женщину. На нашу маму, которая когда-то была совсем другой, как и мы. Которая с доброй улыбкой прижимала к себе обоих, зеркально похожих сыновей, стараясь не обращать внимания на то, что один из них недовольно сопит от того, что второй упорно крадется к нему своими маленькими пальчиками, чтобы дотронуться, улыбнуться.
Я же все помню, мама. Ведь раньше мы были более человечны и искренни…
- Не кипятись сейчас и не закатывай истерик, - с быстро вернувшейся в голос твердостью продолжает мама. - Я все знаю, все понимаю, не нужно считать меня настолько ограниченной, сын! Нам с тобой нужен разговор и ты сам прекрасно понимаешь это. И не просто тупое переругивание по телефону. Поэтому давай решим, как и где тебе удобней встретиться.
- Я тебя встречу, - вырывается у меня. – Скажи мне, во сколько прилетаешь.
- Прибываю в половине седьмого завтрашнего вечера.
- Хорошо. Я приеду.
- И, Том…пожалуйста, собери вещи своего брата заранее. Чтобы потом не носиться в спешке.
От этой вроде бы невинной просьбы я даже вздрагиваю и отрицательно мотаю головой, словно мама сейчас не в трубке сидит, а напротив меня.
- Нет, мам. Не соберу. Увидимся завтра.
И мгновенно отключаюсь, не желая слушать пустые возмущения этой женщины. Не очень-то выгодно сейчас нарываться на очередную ссору с ней. Ведь теперь именно мама является звеном, связывающим нам, способным сделать так, чтобы надежды на лучшее хотя бы немного оправдались.
А что сейчас лучшее? Если уже заранее все определено. Не нами.
В гостиную заинтересованно заглядывает Алан, с аппетитом жуя увесистый бутерброд. Увидев меня, растерянного и опустошенно смотрящего на молчаливый телефон в руке, он удивленно вскидывает брови.
- Ну и че такое на этот раз?
- Ничего…мать звонила…

POV Автор.

Весь день Том бесцельно слонялся туда-сюда по дому, изредка прикрикивая на дотошного Алана, который вовсе не торопился уносить свое тело из дома Каулитца. Неугомонный блондин сначала с завидным аппетитом опустошил добрую часть холодильника Тома, потом неспешно принял душ и выполз оттуда с выражением абсолютного счастья на лице.
А вот с физиономии Тома не сползала уже вошедшая в привычку озабоченность. Парень завис внутри себя, пытаясь придумать хоть какой-то выход из той задницы, в которой он оказался. Но мыслей не было вообще. Такое бывает – если срочно нужно придумать что-то, в башку не лезет ничего. Том нервно курил, сплевывал раздражение в переполненную пепельницу и по привычке оглядывался на раковину, которая была необыкновенно пуста. Некому было есть из красивых тарелок и пить из синей кружки. Нечего было мыть.
Том слишком привык к тому, что постоянно приходилось что-то делать. Жизнь рядом с Биллом не давала возможности расслабиться, вот так тупо поваляться на диване или расслабленно покурить на подоконнике. Нет, нет и нет. Рядом со своим поэтом Том постоянно носился с места на место. Выдать брату таблетки, чуть ли не насильно запихав их в упрямо закрытый рот. Надраить до блеска все полы в доме, выскоблить грязные тарелки, настирать несвежую одежду, а потом все тщательно выгладить и не по-мужски аккуратными стопочками сложить все в шкаф Билла, ежась от того, как тот наблюдает за всем этим.
Просто с детства приучили Тома к роли исправной домохозяйки. С ранних лет внушили, что его брат просто обязан находиться в мире идеальной чистоты и порядка. Это и бесило, и раздражало, а потом вошло в привычку.
А сейчас не хотелось ничего. Как-то резко бессмысленно стало все это. И не бросалась в глаза мерзкая пыль, ликующе копившаяся на мебели. И пол на кухне, забрызганный пролитым кофе. Переполненное мусорное ведро. Все казалось нормальным и…пустым.
Алан великодушно свалил ближе к вечеру. Вдоволь наигравшись с безэмоциональным Томом в карты и притупив похмелье опустошенной бутылочкой пива, блондин с наигранно старческим кряхтением поднялся с мягкого дивана.
- Скучно с тобой, Каулитц, - скривился он. – Сидишь тут, как растение, ничего тебе не надо, все фу, один я умный и весь такой из себя зануда. Думаешь, твой братец оценил бы это?
- Мой братец меня не видит, - тут же взъерошился Том. – И вообще неизвестно, увидит ли еще.
- А кто мне заливал, что он типа чувствует тебя и все такое? Кто байки всякие рассказывал о том, как псих всегда к тебе лезть начинал, если плохо и так далее, а?
- Алан, вали ты уже отсюда…
Скептично посмотрев на устало вздыхающего Каулитца, Алан махнул рукой и быстро ушел, оставив в напоминание о себе легкий запах пива и разбросанные на кофейном столике игральные карты.
Том еще некоторое время сидел, бездумно глядя в никуда. И один только черт знает, что он видел в этот момент. Перед глазами плыли какие-то обрывчатые картинки, образы, но ни за один из них не удавалось ухватиться, потому что слишком быстро они уплывали из сознания.
И вдруг он почувствовал болезненно острое желание очутиться в комнате брата. Хотя бы подышать тем воздухом, что когда-то вбирал в себя Билл. Оказаться во власти тех стен, которые не раз были единственными друзьями его брата. Том помнил, сколько раз его близнец сидел в своей комнате один, потому что старшему братцу было банально противно находиться рядом. Накормил, таблетки дал – все, братишка, отвали. Так было очень долго. До поры, до времени.
Молодой парень поднялся на ноги и решительно зашагал к комнате брата. В животе неприятно урчало, организм определенно требовал еды, но их с Томом мнения на этот счет расходились. Самому парню не хотелось ничего, кроме как войти в болезненно пустую комнатушку.
Он вошел осторожно, как всегда сначала просунув в дверной проем одну только голову – Том всегда так делал. Проверял по-тихому, чем занимается Билл. Если псих был чем-то особенно увлечен, Каулитц старший незаметно сматывался. А сейчас, как уже на протяжении нескольких дней, комната была пуста. Отвратительно пуста.
Том подошел к шкафу брата, рывком распахнул дверцы. Цепанул зубами щеку, когда знакомый аромат вдарил по легким. И так ясно представился он…поэт, тянущий к нему свои тонкие руки. Беззащитный настолько, что, кажется, дунешь на него – исчезнет. Он всегда пах как-то по-особенному. Том не мог дать этому аромату имени. В этом запахе было все – детство, покорность, улыбка и даже странные рифмы.
Вытянул руку, погладил опрятную стопку спальных футболок Билла. Холодная ткань словно отрезвила рассудок, и парень резко отпрянул назад.
«Собери вещи Билла» - пронеслось в мозгу.
- Ну щас, - злобно процедил он и быстро покинул комнату, плотно закрывая за собой дверь.

 
Форум Ich-Liebe-Tokio-Hotel » ФАН-ЗОНА (Fan Zone) » ФанФикшен (Fan fiction) » Поэт (BeZe (Slash/ Angst/ AU/ POV Том/ Romance/R))
Поиск:

Copyright MyCorp © 2018