Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Незнакомец | RSS
[ Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Поиск · ]
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Форум Ich-Liebe-Tokio-Hotel » ФАН-ЗОНА (Fan Zone) » ФанФикшен (Fan fiction) » Зачем бояться темноты?? (Brombeeren (Psycho, Angst, Darkfic, Romance, Cruelty, NC–18))
Зачем бояться темноты??
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:20 | Сообщение # 1
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
АВТОР: Донор (Brombeeren)
НАЗВАНИЕ: "Зачем бояться темноты"?
СТАТУС: закончено и исправлено
КАТЕГОРИЯ/ЖАНР: Psycho (pathology), Angst, Action/Adventure, Darkfic, Romance, cruelty
РЕЙТИНГ: NC – 18
ПЕРСОНАЖИ: Билл, Ганс Вассерманн (Оно), Том
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Билл совершает огромную глупость, доверившись человеку, которого он увидел первый раз в жизни.
ОТ АВТОРА: История основана на реальных событиях. Цель автора – пойти другим путем и раскрыть эмоции человека, балансирующего на грани психического здоровья и безумия. Люди в таком состоянии или сходят с ума, или обретают себя. Честно скажу, меня не интересуют сцены физического насилия, описанного ниже (это сделано для создания необходимой атмосферы, чтоб читатель мог ПРОЧУВСТВОВАТЬ и ПОНЯТЬ душевное состояние главного героя), меня интересует лишь психология. Не стоит принимать все нижеизложенные события близко к сердцу. Это всего лишь художественные персонажи, которые не имеют с реальными прототипами ничего общего, разве что имя.
Если все-таки Вы решили прочитать это, помните, Вы сами отвечаете за свое душевное здоровье. Не ставьте эксперименты на себе!

!!!! НЕ СТОИТ ПРИНИМАТЬ ВСЕ НАПИСАННОЕ В РАССКАЗЕ, КАК ИНСТРУКЦИЮ К ДЕЙТВИЮ ПРИ ПОДОБНОЙ СИТУАЦИИ!!!!


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:21 | Сообщение # 2
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Часть первая.

Глава первая.
Начало кошмара.

В детстве маленький мальчик не любил, когда у него с братом в комнате гасили свет. Стоило только матери потянуться к выключателю, так он сразу, плотно прижав тканое одеяло к груди, истошно пищал: «Нет, мама! Оставь!» Она же, обычно приподнимая брови, спокойно говорила: «Билл, ты уже достаточно большой, чтобы спать с выключенным ночником. Тем более что ты спишь не один: Том рядом». Он начинал хныкать, и мама сдавалась под таким напором его страха и беспомощности перед тем, что он называл «т е м н о т о й».
Что же касается Тома, то на темноту он смотрел как на отсутствие света и не более. Чтоб его напугать, нужно было постараться, простого щелчка кнопки электровыключателя было явно маловато. Он частенько любил посмеяться над Биллом: «Ты как трусливая девка! Девчооонка! Девчооонка!» Малыш дулся, обижался, дрался с ним, но продолжал бояться этой чертовой темноты. Темноты…
Прошло время, достаточно времени. Они повзрослели и прославились. Они буквально взлетели и так высоко, что едва успевали дышать между каждодневными переездами, десятками интервью и бесконечными вспышками папарацци. Ндааа… Это была она – госпожа Фортуна! Она, как строгая учительница с длинной линейкой в сухой руке, заставляла хрупкого Билла держать спину гордо и при этом следить за тем, чтобы улыбка не покидала его лица ни на мгновенье, когда сотни тысяч глаз впиваются в его юное тело. И вот он стоит, выточенный, словно дорогая коллекционная фарфоровая кукла, завернутая в безумно дорогую робу, и чарует всех своим подчеркнуто дерзким взглядом, манит соблазнительной ручкой с рядом прекрасно наманикюренных аккуратных ноготков и обещает что-то смутно уловимое своим капризным ротиком в огнях рампы протянутым к нему лесу тоненьких пальцев.
Он видел эти кадры сотню раз, но увидел только совсем недавно. Как смешно. И так нелепо. Это не он, это всего лишь то, что люди хотят называть и зовут Биллом Каулитцом. Два этих Билла просто сожительствуем в одном теле, они рядом, но не вместе.
Настоящий Билл появляется только в душе автобуса после вечернего концерта. Он, не спеша, тянется к крану и медленно поворачивает его. Горячая вода стекает по телу тонкими щекочущими струями, и он медленно сползает по скользкой стенке душа на пол, погруженный в блаженное облако пара, откинув голову так, чтобы затылок касался влажной поверхности пластика. В этот момент нутро его разверзается, и он снова Билл Каулитц, который любит валяться в постели по утрам, и самое противное, что он снова Билл Каулитц, который боится темноты. На этом моменте глаза его открываются и, завернувшись в белое махровое полотенце, полумокрый, с прилипшими к лицу волосами, он поднимается наверх, чтобы отдаться своей постели и забыть обо всем на свете.
Том еще не спит, просто слушает музыку, думая о чем-то своем, уставившись в потолок. Билл ложится в свою постель и, не отрывая взгляда, рассматривает лицо своего горячо любимого близнеца. Том замечает и улыбается ему.
- Ты прям весь вымученный, но, вродь, довольный.
- Агаааа… (зевает, затем лениво откидывает голову на подушку) Том, я хорошо сегодня пел?
- Аха.
- Блин, ну, серьезно! (хмурится и, скорчив недовольную гримаску, пинает его ногой со своей кровати)
- Ну, если серьезно, то ревел как горилла с бронхитом! (хватает за ногу и тащит к себе).
Билл начинает вырываться, отбрыкиваться и орать «насилуют последнего девственника Германии», «у Тома опять гон», «дредастый переел виагры и опять меня домогается» и т.д. и т.п., пока взбешенный Густав не начинает: «Да сколько можно, вы, ……! Как вы меня ……..!» и дальше все в этом же духе. Они смеются, но укладываются, предварительно обменявшись высунутыми языками и факами. Зарывшись лицом в подушку, малыш Билл спокойно засыпает, в твердой уверенности, что Том не потушит свет. И он не тушит, а лишь приглушает его. Он понимает.


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:21 | Сообщение # 3
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Глава вторая.
Бар.

«Господи, я начинаю верить в тебя. Отпуск! Да! Завтра мы с Томом улетаем в рай на солнечный островок в Индийском океане. Да, на сахарный песок под роскошные пальмы. Боже, мечта! После стольких месяцев в разъездах, вечно невыспавшийся, усталый, замусоленный. Отдых. От одной мысли настроение зашкаливает за 10 баллов!»
Такой вот весь приподнятый и легкий, он встал… в 6 вечера. Тома уже сдуло. Как любой настоящий близнец, Билл почувствовал подлый укол задетого себялюбия. Записки, конечно, не было. Ну, ясно. Может, в магазин вышел, а, может, еще куда.
В любом случае, Билл не собирался коротать вечер, сидя и дожидаясь звонка или приглашения от кого бы то ни было. «Телефон у меня будет с собой. Понадоблюсь, позвонит».
С такими мыслями, одевшись достаточно скромно и неприметно, и не забыв про темные очки с кепкой, Билл Каулитц покинул свой дом приблизительно около 7ми вечера. Куда пойти, он долго не думал. Ему хотелось дурмана и спокойствия, которые он отправился искать в местный маленький бар, куда он еще с детства хотел попасть, но как-то все не складывалось.
Осенняя погода не радовала: она была промозглая и очень неприятная, она подгоняла его вперед, а идти было очень мерзко из-за моросящего дождя, который так и норовил заползти за шиворот. Билл поморщился и сжал зубы. Прохожих было мало, и все они старались быстрее добраться до пункта своего назначения, т.к. дождь усиливался. Билл, обхватив себя за предплечья, вздрагивая при каждом порыве пронизывающего ветра, уже успел раза три пожалеть, что вообще встал сегодня с кровати, и нелегкая куда-то понесла его.
Сзади вдруг послышался звук притормаживающей машины. Билл оглянулся, и увидел старенькое видавшее виды авто, из окна которого показалась голова какого-то человека лет 35, может, чуть постарше.
- Молодой человек, вы не могли бы мне сказать, где здесь бар находится? Я в гостях у родственников, хочу сходить, а тут все какой-то одинаковое. Три улицы проехал и уже запутаться успел. Глупость такая-то.
Билл приблизился к машине и заглянул в окошко. Усатое лицо дружелюбно ему улыбнулось и смотрело выжидающе.
- Это Вам нужно проехать еще 2 улицы, а потом направо. Затем еще улицы 3, я точно не помню. Мне Вам так тяжело сказать, я показать могу. Я туда шел просто, и…
- Так давайте я Вас подвезу что ли. Садитесь. – Усатый протянул руку, замок щелкнул, и через мгновение Билл уже оказался в довольно ухоженном салоне.
Откровенно говоря, Билл так околел к тому моменту, что ему было все равно, где греться. Он только и сел в машину, чтоб не идти по улице. Усатый тронул.
- Меня зовут Ганс Вассерманн. Приехал в гости к родным сегодня днем, давно не виделись. Я… - вдруг он оборвался на полуслове и улыбнулся. – Я вижу, Вы меня совсем не слушаете, Вы чертовски замерзли и промокли.
Билла аж передернуло.
- Не-не, я слушаю! – было запротестовал он и осекся. Он не слушал. Ему действительно было все равно, что болтает там этот дядька.
- Вот, - незнакомец протянул юноше что-то стальное. – Вы термоса никогда не видели? Там чай. Теплый. С поездки остался. Пейте, отогревайтесь.
Билл заулыбался и завозился с термосом. К тому моменту дождь так усилился, что видимость снизилась почти до нуля. После 5 минут отчаянных попыток, термос сделся и Билл пил теплый чай большими глотками без капли стеснения.
«Вот это и есть вечный кайф!» - подумал Билл.
И вдруг он понял, что незнакомец ведет машину уже минут 15, не спрашивая куда ехать. Билл стал судорожно вглядываться в свое окно. Когтистый зверек внутри него заскребся, от мысли о том, что огни его родного городка остались позади.
- Вы что делаете?! Куда Вы меня везете?! ОСТАНОВИТЕСЬ!!! – Билл, вцепившись остервенело в ручку своей дверцы, стал пытаться открыть ее, но сильная рука прижала его плечо к сидению так, что он, казалось, услышал скрип своих костей. Боже… Голова пошла кругом, поднялась тошнота, в глазах Билла мир стал крутиться быстрее и быстрее. Он почувствовал, как тело обмякает и перестает подчиняться. Билла стало клонить в нездоровый, наркотический сон, в который его засасывало, как в мутную, зловонную трясину. Речь его стала путанной и вялой, под конец вообще одним сплошным потоком какого-то мычания.
Усатый лишь кротко улыбнулся по мере того, как его пальцы сжимали все сладострастнее и сладострастнее плечо его беспомощного, бесчувственного спутника, и первородный инстинкт зарождался где-то на подкорке его хищного мозга. Было около 8ми часов вечера.


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:22 | Сообщение # 4
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Глава третья.
Подвал.

Очнулся Билл не скоро. Мягкая масса стала телом, он снова чувствовал себя «оформившимся», твердым. Глаза еле-еле стали привыкать… Боже, нет! Темноте. К темноте. Все нутро сейчас же вытянулось в гитарную струну и лопнуло. Билл бросился было встать, но запястья и щиколотки были накрепко привязаны к чему-то.
«Что это? Это кровать? КРОВАТЬ…». По нему пробежала холодная волна, затем еще одна, во рту стало сухо и противно. Но самой страшной была темнота, которая таила в себе неизвестность, а вместе с ней и то, что заманило его, то, что отравило его, приволокло его сюда, то, что сейчас, наверняка, хочет его…
Билл попробовал проморгаться, хотя заранее знал, что это не поможет. Он приподнял голову в попытке хоть как-то оглядеть свою темницу, но это было тщетно: не было ни лучика света, ни лучика животворящего света, лучика надежды. Медленно переводя взгляд по комнате, он вдруг уловил едва заметный красный огонек, тусклый-тусклый красный огонек. Он что-то смутно напоминал, что-то знакомое…
«КАМЕРА!!! Это КАМЕРА!!!» Время, проведенное за съемками клипов, и многочасовая беготня с фотоаппаратом не прошли даром.
Дурман сходил, и мозг стряхивал с себя последние ошметки наркотика.
Выброс адреналина, температура подскочила, пот потек крупными, с горошину, каплями, мышцы сократились … Оглушительный крик… в никуда… еще один… в пустоту… в темноту…
Билл не помнил, что он кричал, как он кричал, на что он вообще наделся. Ведь такое глухое эхо бывает только в подвальных помещениях с толстыми стенами.
Он все кричал и кричал, пока не почувствовал резкую колющую боль в низу живота, как если бы он его надорвал. Это заставило его остановиться и прислушаться, пока он жадно глотал воздух, как будто боясь, что его вот-вот не останется.
Кругом все было спокойно и мирно, только тихое жужжание монотонно работающей аппаратуры.
Чувства Билла обострились одним разом. Ведь ему так хотелось жить, вернее так ЗАхотелось жить. Только сейчас он понял, что он пел. По-настоящему понял. Это проклятые слова «смерть», «умереть», «мертвы»…
В комнате был затхлый воздух, пахнувший старыми тряпка, человеческими экскрементами и многолетней пылью.
Билл предпринял попытку развернуть тело, чтобы высвободиться, но только содрал бок обо что-то острое.
Слабый стон вырвался из груди у изрядно напуганного и еще очень слабого юноши, но тут за дверью…
Сначала от куда-то сверху, затем на уровне головы, потом ниже, затем ближе, за самой дверью. Шум приближался. Зазвенели ключи, и в комнату ворвался свет, предъявив взору немощного пленника своего нового господина, но вот как долго продлиться их знакомство, не знал ни один из них.


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:22 | Сообщение # 5
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Глава четвертая.
Господин.


Оно зашло в каморку. Высокое, невероятно высокое, отлично сложенное, и, очевидно, обладало это существо недюжей физической силой. Голова его была большая и круглая, с выступающим, крепким лбом. Глаза навыкате, быстро двигаясь, в предвкушении облизывали свежее мясо, которое в исступлении ожидало своей участи на кровати. Рот был крохотный, с двумя полосками красных губ, меж которых сиюминутно сновал алый кончик языка, как змея, которая ищет притаившегося в траве кролика.
Оно сделало шаг вперед, перемещая огромную массу через пространство с грацией большой кошки, но этого хватило, чтобы пастельная марионетка ожила и стала извиваться всем телом, обтираясь об засаленное, пропитанное мочой, спермой, кровью и пОтом пастельное белье в попытке обрести вожделенную свободу.
Подняв на Него полные ужаса и едких слез глаза, малыш Билли, да, тот самый маленький Билли, который боится темноты, взмолился, не помня себя от ужаса: «Послушайте меня, умоляю Вас! Я Билл Каулитц! Я очень богат! Отпустите меня! Я не буду заявлять в полицию! Я заплачу, сколько пожелаете! У меня с собой телефон, найдите номер Тома, свяжитесь с ним, они привезет деньги, поли……
Существо занесло руку, и с громким шлепком она опустилась на миловидное личико Билла, оставив там ярко-красную пощечину. Это оборвало его, и рот наполнился солоноватой красной жижей.
Билл инстинктивно рванулся в противоположную от монстра сторону, реагируя на огненную боль, но зря это было сделано, т.к. существо, завидев этот маневр, ухватило его одной рукой за лицо, зажав нос и рот, перекрыв ему таким образом дыхание. Другой же рукой он схватил Билла за ремень и приподнял слегка его пах к своему лицу, вдыхая аромат страха и феромоны тела своего нежного блюда, так сказать, десерта. Красный язык сделал несколько щекотливых движений, пробуя кожу на вкус, наслаждаясь ее рельефом и текстурой.
В глазах у Билла потемнело, он глотал кровь, смешанную со слюной, чтобы не задохнуться, из глаз лился неконтролируемый поток слез, который как маленький водопадик стекал по руке его мучителя. Через мгновение, когда движения Билла стали замедляться, Он отбросил его на кровать и направился к камере. С легкостью фокусника, чудовище играючи нажало кнопку, зажгло свет, чтобы улучшить качество записи, и осталось около аппарата, запечатлевая свою жертву еще не сломанную, целую, лишь чуть-чуть напуганную и такую аппетитную, такую свежую.
С перепачканным слюной, кровью, слезами и носовой слизью лицом, Билл перевел дыхание, но дело было сделано. Он треснул, как хрупкая кофейная чашка, по его психике пробежала трещина и пустила корни. Кровь все еще стекала по его подбородку и капала на подушку, он не мог утереться, да и если бы мог, не стал бы этого делать, просто не понял, что это можно сделать. Он только тянул, сначала высоко и пронзительно, затем низко и хрипло, извечное «ААААААААааааааааааааа», давая выход своим боли, страху и беспомощности. Мир сузился до пределов этой кровати для него, все, чтобы было за ее пределами, было враждебно, чуждо и опасно. Хотелось умереть прямо сейчас, но жизнь билась в его артериях, венах, сосудах.
Налюбовавшись всласть своей добычей, хищник пошел обратно к куцему ложу. Завидев это, губы Билла скривились в диком вопле, переходящем в истеричный вой: «НЕТ! НЕТ! НЕТ! НеееееееЕт!». Тут чудовище продемонстрировало ему отлично наточенный армейский нож. Этого оказалось достаточно, чтобы переключить внимание жертвы: вой сменился гробовой тишиной, глаза Билла расширились и ресницы задрожали. Он закрыл рот и попытался сглотнуть, но не мог, физически не мог. Между тем, Оно воткнуло нож в подушку рядом с головой Билла, сантиметрах в 5 от него, и сделало им несколько ритмичных движений, имитирующих секс.
Билл сначала лежал, парализованный страхом, но затем задрожал молча, запуганно глядя Ему в лицо, в глаза. Но Он не выносил взгляда в глаза (большинство таких людей не выносят, предпочитая выкалывать или завязывать глаза своим «кроликам»), за что кукла сейчас же поплатилась: Оно приподняло рывком его голову, повернув властно его поудобней, прокусило хрящик уха. Билл взвизгнул, но сейчас же получил в рот какую-то грязную, с комками пыли тряпку, толи чей-то носок, толи чьи-то трусы. Он попытался ее выплюнуть, но тут его голову коленом вжали в кровать и стали по окружности туго методично обматывать скотчем слоя в 3.
Вжик….один слой….вжик…второй слой…. вжик….третий слой. Готово. Билл не чувствовал пока ничего, кроме внутреннего краха. Он даже не сообразил, что ему, наконец, отвязали руки, содранные запястья кровоточили, но он ими даже не пошевелил, он не ощущал их вообще. Щиколотки тоже освободили. И вот он лежит, распластавшись на этом жертвенном алтаре, немой, глухой, слепой ко всему. Как резиновая кукла для утех, жертва чьего-то извращенного темперамента. Лежит и только дышит. Вдох, вдох, вдох, долгий выдох.
Прошло минуты две, считай, целая для малыша Билли вечность, а он все лежал. Такой покорный. Такой ягненок. Перед ягненком открыли загон и предоставляли шанс бороться, но он этого не осознавал, так глубоко спрятавшись внутри себя и закрывшись ото всего в своем маленьком мирке, где были его мать и брат, его друзья, его музыка, где не было этого существа с ножом и его болезненной похотью.
Он уже был готов. Совсем готов.
Чудовище изнасиловало его, избивая и издеваясь. Позднее Оно оставило его в покое.
Билл сейчас не жил, существовал как амеба, но что-то в нем горело, что-то маленькое, робкое, но горело. Люди зовут это очень красивым словом – надежда.


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:23 | Сообщение # 6
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Часть вторая.

Глава первая.
Вода.


Вера, надежда, любовь. Веру он уже потерял. Надежда еще цеплялась за жизнь в хрупком сердце малыша Билли, который боится темноты. Любовь жила и цвела, как майская роза, и имя ей было Том.
«Там где-то Том. Он уже ищет, он скоро придет и защитит то, что от меня осталось. То, что еще не успело стать пеплом. Из праха в праха. Плоть от плоти, кровь от крови. Одинаковые и такие разные. Том, прошу, приди скорее. Я не знаю, сколько я так пролежу, сколько я так протяну. Но как я смогу пережить все это потом, даже если выживу? Оно будет являться мне во сне, я буду видеть его в прохожих, я буду видеть его в твоем лице, Том. В лице любого мужчины, посмевшего обраться ко мне. По-моему, я брежу, я чувствую, что что-то встает во мне. Из грязи, из мрака оно поднимается».
Сглотнув стоявшую в горле рвотную массу, Билл постарался забыться сном. Откровенно говоря, ему даже не пришло стараться. Сон заключил его в свои спасительные объятья, как только он сомкнул глаза, и наполнил его пустотой. Он ничего не видел во сне, только …. темноту.
Сколько часов он спал, было трудно сказать. Но спал он беспокойно, просыпаясь время от времени, затем снова закрывал глаза и проваливался в небытие.
Температура поднималась, белки глаз стали очень горячими. Заражение постепенно набирало обороты, как послесловие всех его мук и грязи, попавшей в открытые раны. Заражение тихо-тихо ползло по его молодому организму, захватывая все новые и новые клеточки.
Он не помнил что, но он говорил, или звал кого-то. Наверное, звал Тома. Или мать. Сложно было разобрать из-за того, что его засохшие губы почти не шевелились.
Пару раз Билла грубо расталкивали и давали какое-то горькое питье, он сопротивлялся, но его просто хватили за нижнюю челюсть и вливали в рот содержимое какой-то ярко синей керамической кружки, заставляя сглотнуть.
Заражение отступило. Антибиотик победил.
Очухался Билл на вторые сутки после своего медикаментозного сна. Такой же грязный, но не привязанный. Он стал оглядываться, не веря своему счастью, и напоролся взглядом на что-то крупное в углу. Оно сидело такое равнодушное, такое кроткое, как сом в глубоком омуте притаился, на маленьком стульчике с подкосившимися ножками.
Оно выжидало. Билл тоже. Оно двинулось и неспешно доковыляло до кровати, на которой сидел малыш Билли. Чудовище подошло, оглядело его, и направило свои шаги к двери, открыв ее так, как учтивый джентльмен, предлагающей даме сердца пройти вперед.
Но «дама» так опешила, что застыла, словно восковая фигура, не сводя миндалевидных карих глаз с существа.
Билл опять забыл, что в глаза смотреть он не имеет права, но быстро вспомнил и уткнулся взором в бетонный пол. Хозяин же, схватив за поцарапанное предплечье, поволок голого юношу через тускло освещенный коридор, заваленный какими-то запчастями от сельскохозяйственных машин. На другом конце коридора замаячила белая дверка с облупившейся краской, местами уже заплесневевшая от сырости.
Оно открыло дверь отрывистым движением и зашвырнуло Билла туда с легкостью мальчишки, кидающего своей собачке мячик.
Билл приземлился на кафельный пол, рядом с какой-то полкой. Он ушибся, но не сильно, синяка не должно было быть. Лежа на боку, он огляделся как травоядное, выходящие на открытый луг в ожидании появления хищника с минуты на минуту.
Это была ванная комната, больше напоминающая кабинет патологоанатома.
В одном углу стоял анатомический стол из нержавейки, рядом с которым на тумбочке с миром покоились различные хирургические инструменты: скальпели, пилы, молоточки, ножи. И все разные. И все очень чистые, наполированные, блестящие. Это просто врезалось Биллу в память.
«Эстет, да, отродья?»
В противоположном углу стояла сама ванна. Голубая, цвета морской воды. На месте шторки для душа красовались свисавшие на толстых цепях крюки, на которые обычно фермеры подвешивают туши животных на бойнях.
Секунд двадцать ушло на осознание, ГДЕ он очутился. Билла, как пьяного, повело в сторону. Он оперся рукой об пол, поворачивая хлипкое тело, приподнимая его над землей, приводя его в вертикальное положение.
Конец.
«ЧТО ДЕЛАТЬ? ЧТО ДЕЛАТЬ? ЧТО ДЕЛАТЬ?»
Мозг засуетился, заметался, стал искать хоть какую-то зацепку. Хоть намек, хоть тень намека.
Говорят, звери ощущают страх за несколько метров, а его зверь был ближе.
Билл был не глупым мальчиком и потихоньку начал понимать и принимать правила это жестокой игры. В этой игре, как ни странно, тоже были свои правила, не обговоренные, не прописанные, негласные обязательства и права, которая каждая из сторон выполняла по мере сближения.
«Правило первое. Не рыдать. Оно только и ждет твоих слез и паники. Оно ими питается, оно ими упивается. Спокойно. Терпи. Терпи. Терпииии».
Билл боялся, очень боялся, но понимание того, страх – его главный враг сейчас, попытался взять себя в руки.
Он выпрямил спину, но буквально секунд через семь, его начало потряхивать, решительность его заколебалась, как барабанная перепонка от тактов музыки. Тусклый свет люминесцентной лапы подрагивал с частотой раз десять в минуту. Об нее уперто бился мохнатый, крупный, с белыми крылышками мотылек, по ошибке принимая иллюзию за солнце.
Тут комнату оживил еще один звук, весьма неожиданно.
«Мыться!» - приказало Оно сначала спокойно. Реакции на приказ не последовало.
«Мойся, су*А!»
Билл очнулся и торопливо перелез через бортик в скользкую чашу ванны и включил воду. Пошла читая теплая вода, так напоминающая о доме, где все такое родное и свое.
Билла мучила сильная жажда, он стал глотать живительную влагу и, чувствуя, как ласковая струя стекает вниз по пищеводу, ему становилось легче. Говорят, вода смывает с нас все самое мерзкое и грязное, все самое страшное и едкое. Она лечит нас, она часть нас.
Он почувствовал, сам того не осознавая, душевное состояние человека после крещения водой: радость и легкость, единство с чем-то Другим.
Кашель с другого конца комнаты вернул его в страшный подвал в страшную комнату к страшному нелюдю.
Он стоял нагой в ванне перед чужим человеком. Билл почувствовал, как кровь залила красным щеки. Ему было стыдно и неудобно принимать ванну при постороннем, но существо на это не обращало ни малейшего внимания. Более, Оно, устроившись на краю анатомического стола, не сводя глаз, наблюдало за купающимся. Билл отвернулся к нему спиной, чтоб не видеть его широко раскрытые жадные глаза.
«У тебя перед твоими предшественниками есть одно неоспоримое достоинство – пропорционально сложенное тело. Длина торса равняется длине ног, что очень привлекательно при твоей худощавости».
Малыш Билли нашарил высохший кусочек мыла с прилипшими к нему волосами, причем различных цветов и длины.
«Кто мылся здесь раньше? Кто стоял на моем месте раньше? Кем ты был? ЧТО СТАЛО С ТОБОЙ?»
Поморщившись, Билл повернулся, было, чтоб поискать какую-нибудь альтернативу этому мылу, которое напомнило ему столб с зарубками, как встретился взглядом со своим господином, который незаметно подкрался к нему вплотную, и разглядывал его уже в упор. Казалось, он что-то искал в нем, но никак не мог увидеть.
Билл вжался в стенку от неожиданности. Как тихо Оно двигалось, как продуманно Оно ступало. Зверь.
Инстинктивно положа руки на грудь, защищая сердце и легкие, Билл продемонстрировал свою покорность, глядя вниз. Вода текла по плечам, по рукам, по спине, по ногам. Теплая водичка по почти ледяному от ужаса телу. Кап-кап-кап с крашенных черных волос. Ступни его отогрелись и слегка покалывали. Но только ступни. Чудовище лишь оскалилось и низким, грудным голосом протянуло: «Биллииии….».
Кусок мяса получил имя. Его теперь звали Билли.


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:23 | Сообщение # 7
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Глава вторая.
Три месяца.

Три месяца прошло с того дня, как Билл Каулитц, 1.09.1989, покинул свои дом около семи вечера и пошел по направлению к местной уютной пивнушке. С тех пор его никто не видел. Версий было очень много, вплоть до похищения иностранными фанатами и самостоятельного побега от сумасшедшей жизни солиста самой популярной на текущий момент немецкой группы.
Самое ужасное, что не было свидетелей вообще, поиск на обнаружение мобильного телефона результата не дал (sim-карта была недоступна, а проще говоря, скорее всего, уничтожена, как и сам аппарат). Опрос жителей городка, родственников, друзей, продюсеров, коллег не пролил свет на дальнейшую судьбу молодого исполнителя.
Вся полиция была задействована в поиске младшего Каулитца; со всех его вещей были сняты отпечатки пальцев, вся его корреспонденция была перечитана, все звонки за последний месяц были пробиты. Удалось отыскать несколько писем с угрозами, но их анализ врачами-психиатрами показал лишь наличие склонности к графомании и не более.
Билл не ошибся. Том действительно поставил всех на уши. Он добился записи телеобращения к тому, кто сейчас удерживает Билла, обещая солидное денежное вознаграждение за него, в каком бы тот психическом и физическом состоянии не находился, которое транслировалось по всем центральным каналам и было выложено в Интернет и переведено на несколько иностранных языков.
Но все тщетно. На контакт не шел ни сам Билл, ни тот, кто его похитил.
Фрау Каулитц постарела за это время лет на двадцать, Том постоянно проводил все свое время в полицейском участке, ожидая уже любых новостей. Он был готов, что вдруг позвонят и сообщат, что найдено тело, которое предположительно может быть Биллом Каулитцом, его Биллом, младшим братишкой.
Он плакал, молча, оставаясь наедине с самим собой по вечерам, когда стоял в их детской, прижавшись, измученный, лбом к стеклу, у окна, на подоконник которого часто забирался Билл, ожидая мать с работы.
Он не выключал свет ни днем, ни ночью. Ему все казалось, что от этого зависит жизнь брата.
«Господи. Это ты наказал меня, за то, что я такая сволочь. Верни мне его, молю тебя! Я клянусь, ВСЕ сделаю, лишь бы он жив был. Инвалид, сумасшедший, слепой, глухой, ЛЮБОЙ!»
Дальше думать он уже не мог, просто шел к кровати, глотал три таблетки снотворного и ложился спать.
Завтра он снова поедет в полицейский участок искать его, его ЕДИНСТВЕННОГО.

«Том, ну где же ты? Я жду тебя. Я жду с надеждой и радость, и беду. Просто жду».
Билл был все еще жив, как бы поразительно это не звучало. Ему было невдомек, что в этот дом тоже наведывалась полиция с его фотографией и расспрашивала Ганса Вассерманна о пропавшем без вести Билле Каултце, который сидел в своей каменой подвальной тюрьме прямо под ногами молодого энергичного офицера, строчившего в небольшой блокнот показания существа.
Билл между тем обвыкался в своем новом доме. Сексуальное рабство продолжалось, но оно стало совсем другим, более сдержанным и мягким что ли. Уже не было удавки, не было гвоздей, не было посторонних предметов.
Насильник смягчился. На ночь Оно не привязывало Билла к кровати, давая отдых натертой коже. Но закрывало на ключ дверь. Всегда. Оно стало добрее, но не доверчивее, хотя поведение Билла было абсолютно безукоризненным, но это все же принесло свои плоды в виде ничтожной доли свободы, но малыш Билли и этому был несказанно рад.
Иногда Билли (больше Оно его никак не называло) получал возможность погулять по темному подвалу в сопровождении своего надзирателя. Билл шел осторожно, вечно оглядываясь на Него, ожидая каких-либо действий. Но Оно лишь с довольной улыбкой наблюдало за ним, как за ребенком, который первый раз оказался на песчаном берегу моря.
Пока это все его привилегии. Кормили его тоже относительно неплохо: два раза в день он получал парное молоко; горячее, каши и свежие овощи. Билл ел только каши и овощи, к мясному даже не прикасался.
Эти продукты вызывали в его душе сомнения, которые преследовали его до того дня, пока им не суждено было стать правомерной истинной.


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:23 | Сообщение # 8
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Глава третья.
Песня.


Прошел еще месяц.
Билл был примерным, как девочка-отличница в школе благородных девиц, за что удостоился чести переехать в другую комнату, находившуюся по тому же коридору, что и ванна, и «комната ужаса», но где не было съемочной аппаратуры, а кровать была приятно чистой и удобной. Эта кровать принадлежала исключительно Биллу. Он спал там всегда один. И всегда с зажженным ночником, который специально был куплен для него.
По утрам Оно уходило наверх по своим делам, а приходило только к вечеру, грязное, уставшее, но довольное и голодное. Ночью Биллу приходилось, стиснув что есть мочи зубы, выполнять свой «супружеский долг». Но это больше не трогало его никак. Он расслаблялся, ложился и все. Остальное делало Оно. Ни слова, ни звука, ничего Оно не получало от него. Ни одобрения, не порицания. Только холодное равнодушие. Билл абстрагировался от реальности в своем цветастом мирке. Уж его у него не украсть. Невозможно взломать голову и удалить программу.
«Ты, выродок, можешь владеть лишь моим телом, но не помыслами. Хоть убейся, бл*дь!»
Билл начал более или менее спокойно засыпать по ночам, кошмары оставили его совсем, они сделали его сон невероятно чутким. Он научился отлично различать направление, движение и расстояние звука.
Но в этот вечер он заснул мертвецки в своей крохотной келье, т.к. прошлой ночью совсем не спал. Ему просто не дали.
Сквозь пустой сон до него донеслись шорохи, как будто тащат по полу тяжелый мешок. Билл приподнялся на локте и вслушался. Мешок всхлипывал.
ЧЕЛОВЕК!!!!! ОН ПРИТАЩИЛ ЕЩЕ КОГО-ТО!!!! БЕСТЬЯ!!! ИЗВЕРГ!!
Билл отбросил одеяло и подлетел спешно к двери. Встав на колени, ему удалось увидеть в замочную скважину только, как закрылась дверь в комнате с аппаратурой.
«Господи, только не это… Кто там был? Как он его нашел?»
Этого Билл никак не ожидал. Началась музыка. Да, да, музыка, попсовая песенка, смешанная с посторонними звуками, издаваемыми монстром и его новой жертвой.
«АААААААААаааааааа!!! НеееееееееЕЕЕТ! УМОЛЯЮ!!!! НЕЕЕЕТ!!!»
Пока писклявый женский голосок повествовал про вечную любовь до гроба, в той комнате человек надрывался, как раненный зверь, готовый лечь уже в этот самый гроб, убитый гребанной больной любовью.
«Стоп, любовью… Слишком быстро Оно вышло...» - наморщил лоб Билл, когда чудовище через минут двадцать начало суетиться.
Оно поволокло свежий труп за ноги. Сердце Билла замерло на полуударе. Юноша, худой брюнет лет восемнадцати, был, как сыр, в дырках от ножа, с вырезанными самыми «мясными» местами. Билл зажал рот рукой, чтобы не заорать, по руке потекли два соленых потока. И трясучка по всему телу.
«Он похож на меня. Он убил его. Он срезал с него мясо. Он ЖРЕТ ЭТО МЯСО! ВОТ ЧЕМ ОН ПЫТАЕТСЯ НАКОРМИТЬ МЕНЯ!!! »
Трясет, трясет, трясет. Билл забрался за кровать и обнял руками колени, сжавшись чуть ли не как ежик. Слезы самопроизвольно скатывались по его щекам. Он утерся кулаком. Дышал тихо, боясь подать голос. Мало ли что этот урод захочет сделать с ним. Мышцы подрагивали от сдерживаемых рыданий и желания лезть на стену. Считать, надо считать… Раз…два…три…четыре…
«Не помогает. Каннибал. Есть ли у меня хоть шанс? Хоть один? МНЕ БОЛЬШЕ НЕ НАДО!!! БОЖЕ…»
Снова хлопнула дверь. Билла это отрезвило мгновенно. Он метнулся к своему наблюдательному посту и прилип к замочной щели.
Монстр вышел из комнаты, где стояла камера, прихватив что-то с собой, и подошел, протискиваясь через весь машинный хлам, поднимая облака пыли, к стене коридора, стал там скрестись и вскоре вернулся обратно, но совершенно «пустой».
«Готов поклясться, что он что-то держал в руках. Но тогда куда это делось? Растворилось в воздухе? Глупость, нет, конечно. Это может означать только одно – там тайник».


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:24 | Сообщение # 9
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Глава четвертая.
Отмычка.

С того момента, как Билл узнал про тайник, он хотел порыться там любой ценной. Но как? Оно предельно внимательно. Оно оставляет Билла одного только в его комнатушке, где каждый угол вылизан и заглажен, при чем всегда ее запирает на три оборота ключа. Одно хорошо – замки старые и очень простые. Шанс есть.
«Нужна отмычка. Из чего бы ее сделать?
Из ложки? Нет, Оно легко догадается, если ложка сломается или исчезнет. К медицинским инструментам Оно меня не подпустит. Отломать что-нибудь от ночника? Неплохой вариант, но тогда мне придется сидеть в …темноте. Постоянно. Не пойдет».
Билл обдумывал план действий все утро, пока сидел в своей комнате на полу около двери. Лицо его было очень серьезное и сосредоточенное, не один мускул не дрогнул.
Билл зажал голову руками. Ночник горел. Билл посмотрел на него. Кровь в висках стучала и стучала.
«Нужно что-то подходящей длины, металлическое, то, что можно достать».
После нескольких минут задумчивости и лихорадочных поисков.
«СОБАЧКА ОТ МОЛНИИ ДЖИНСОВ!!!! Но не моих, а его. Он огромного роста, и носит хрен знает какой размер. Собачка от них идеально подойдет. НО КАК ЕЕ ДОСТАТЬ? Эта дрянь крайне внимательна и, о, Боже, АККУРАТНА!»
Билл закусил большой палец правой руки, сидя на коленях и, слегка откинувшись, оперся другой рукой об хорошо вымытый пол.
«Так, предположим, я сегодня буду с Ним нежным. Нет, сразу просечет, что подстава. А если сунуть руку, когда расстегивать ширинку будет, и Оно защемит мне молнией палец? Нет, это откровенная тупость. С какого перепуга я это сделаю? Ночью тоже не снимешь, сразу после се.. (Билла передернуло, и он не стал заканчивать слово) Оно относит меня сюда».
Рассуждения зашли в тупик. Билл бросил свое тело на пол и без цели уставился перед собой. Он увидел дно своей кровати и там…болты.
«БОЛТЫ!!!»
Он одним движением перекатился на живот и заполз под кровать, чуть не ударившись головой об стенку койки.
«И тут надраил все, сволочь!»
Однако не это было целью его вторжения сюда. Билл впился в болт с отчаянием крысы, прыгающей свой спасительный трехметровый прыжок, оказавшись загнанной в угол врагом. Но болт так просто не хотел поддаваться. После пятнадцатиминутных попыток, Билл раскраснелся и выдохся. Но сдаваться он не станет. Нет уж! Он столько вынес не ради того, чтобы сейчас опустить руки при первых же трудностях. Он попробовал другие три, они были еще туже прикручены, чем первый.
«Решено, надо мучиться с первым, пока не вытащу».
Он снял футболку, завернул один конец вокруг неподатливого болта и стал, что есть сил поворачивать.
Целый день он боролся за свою будущую отмычку. И получил ее.
Когда он сел, уставший, но гордый за себя, около опрятной кровати с белыми постельным бельем, в его руке был ключик к этой двери, а кто знает, может, это был ключик к жизни.
Оставалось его только обточить, благо пол позволяет, и можно дерзать.


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
MikaДата: Пятница, 02.05.2008, 12:25 | Сообщение # 10
***
Группа: Администраторы
Сообщений: 4236
Репутация: 27
Статус: Offline
Глава пятая.
Тайник.


На изготовление отмычки ушел целый месяц каждодневного многочасового трения металла об пол. И вот, тонкая пластинка спрятана в матраце и дожидается своего часа.
Утром, как только тварь уползла на поверхность, Билл вылетел из кровати. Время пошло. У Билла было его в избытке. Существо еще не скоро вернется, но отмычкой надо еще суметь воспользоваться.
Исходное положение «сидя на коленях» под дверью и ….
Билл выдохнул, готовясь проверить свой тонкий расчет. Он вдруг распереживался на пустом месте, занервничал, но собрался и приступил.
Пластинка вошла в скважину, есть! Теперь чуть-чуть на лево. Не идет. Тогда сделаем направо. Слабое движение. Значит право. Немножко ниже, застрял. Чуть выше, пошло. Теперь еще раз направо, но посильнее.
Билл был максимально осторожен. Если он сломает ключик, то второй ему уже не сделать: будет заметно, что кровать «разболтана». И его раскроют.
После часа усилий, вспотевшему Биллу удалось сделать один оборот.
«СПАСИБО ТЕБЕ, НЕБЕСНЫЙ ОТЕЦ!»
Два остальных дались уже меньшими потом и кровью. Дверь открылась. Первый раз за все время Билл почувствовал себя хозяином положения. Он сделал свой первый самостоятельный шаг вперед с момента похищения.
Счастье было непередаваемым. Билл зажимал рот рукой, чтобы сдержать нервный смех, и слезы радости капали, как грибной дождик.
Но время, время, господа! Оно текло как песок.
Билл проворно пробрался к заветной стене и стал водить руками по ее поверхности, пытаясь почувствовать шевеление. Не было.
«БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!»
Он попробовал еще раз. Где-то на уровне живота камень неуверенно дрогнул. Поддев его ногтями, юноша потянул на себя и, вытащив, положил аккуратно рядышком.
Полость в стене была заполнена кассетами.
«Интересно, сколько их здесь? Раз, два, три…четыре, пять, шесть, семь, восемь… Восемь».
Билл вытащил три и направился к аппаратуре. Комната оказалось незапертой.
«Прокололся, мразь? Думал, я буду ждать, пока ты меня сожрешь, как того парня?!»
Зайдя в комнату, Билл нащупал выключатель и зажег свет. Воспоминания своего первого раза здесь полезли ему яростно в голову, но нет… Только не сейчас…
Тряхнув головой, малыш Билли приступил к настройке аппаратуры. Еще час минус. Скорей! Скорей!
Заработало! Нда, иногда не плохо сниматься в клипах.
И вот он ставит первую, смотрит и видит: юноша и монстр, насилует, бьет, еще раз насилует…
Билл поставил на «pause» и посмотрел себе под ноги и …задышал всей грудью….выдох…вдох…выдох…вздох…
Дальше. Он досмотрит. Он ХОЧЕТ знать, что Оно сделало с ним в конце.
Поставил на быструю перемотку. Судя по датам, он держал его тут дней семь и истязал постепенно. В конце концов, он его расчленил прямо на этой самой кровати.
Так, теперь очередь второй. Та же картина, нет смысла все пересматривать. По дате – держал десять дней.
Третья. Билл увидел знакомое лицо. Испуганное, заплаканное, слабое, не то лицо, что он видел в последнее время в ванной, принимая душ.
«Я… не хочу ЭТО видеть». Он отложил проклятую пленку. Руки его дрожали, он хотел разбить гадость, но это его выдаст.
«ТЕРПИ!»
Билл отнес эти кассеты и притащил следующую партию.
Просматривал он быстро, поспешно, экономя каждую секундочку.
Основные выводы, которые он сделал из всего увиденного. Во-первых, внешний вид, возраст и телосложение жертв во многом совпадали, но Билл был в отличие от других пропорционально сложен. Во-вторых, ни один из них не прожил более двадцати дней в этой дыре, в то время как Билл торчал тут уже около полугода. В-третьих, судя по записям, они теряли в весе, следовательно, он морил их голодом. Он о них не заботился. КАК ВСЕ ЗАПУТАНО!»
Ладно, пришло время возвращаться к себе. Он пока не готов действовать вот так сходу. Он не знает, что там наверху, чтобы идти туда. Хотя, есть предположение, что он где-то загородом на ферме, т.к. в коридоре много всяких сельскохозяйственных запчастей. По сути дела, его господин одинок, днем работает, а ночью живет другой жизнью. А как еще объяснить парное молоко, овощи? И то, откуда он берет деньги ему на вещи, косметику и т.д. и т.п.?
Действительно, Билл частенько получал недешевые подарки от него. Оно молча отдавало их ему и смотрело, как его Билли отреагирует. Может, он заулыбается, и у него появятся эти трогательные ямочки на щечках? Малыш Билли просто брал, боясь отказаться от них, хоть и не хотел он ничего от этой дряни. Кроме свободы.
Скрыв следы своей несанкционированной прогулки и вернувшись к себе в конуру, Билл закрылся, как положено, на три оборота и погрузился в свои невеселые мысли.
Но в его занятом страхом, воспаленном, отравленном сознании стала проклевываться одна очень важная мысль. Гениальная мысль.
«Билл, послушай. Ты тут уже гораздо дольше, чем все те несчастные. Он заботится о тебе, он щадит тебя. Посмотри на его поступки. Ночник, комната, сдержанность, прогулки, подарки, а музыка? Он не хотел сильно пугать тебя, вот и врубил эту проклятую музыку. Он хочет видеть тебя опрятным, красивым, счастливым … для себя. Он следит, чтобы ты ел, чтобы у тебя свои собственные необходимые средства по уходу за собой. Блин, он своими руками красил твои волосы! Меняет лампочки в ночнике, сам убирает твою комнату… Он не тронет тебя. Если бы хотел убить, то давно убил бы. Ты был в его полном распоряжении, но ты здесь и живой. Он не равнодушен к тебе».
Приподнял голову.
«У него больная потребность в насилии как в форме самоутверждения. Сам из себя он ничего не представляет. Он слабый, просто ничтожный духом, больной психически урод, но физически очень силен, и жестокость его не знает пределов. Но он всего лишь ЧЕЛОВЕК. А людям ничего не чуждо человеческого. Даже таким монстрам. И у самых кровавых маньяков есть жены и дети, которых они любят до потери пульса. Любят, да, любят! У тебя есть эта ВЛАСТЬ НАД НИМ! Всласть, которой он не может противиться! Его эмоции!!! Ты зацепил его!!! Он не может тебя убить!!! Он хочет, чтобы ты принадлежал ему. Воспользуйся этим! ОБМАНИ ЕГО! УНИЧТОЖЬ ЕГО! Выпусти того Билла, который стоит наманикюренный, накрашенный, начесанный перед толпой своих фанаток и сводит их с ума! Пусть он сведет с ума и эту сволочь! Сейчас или никогда! Решайся!»
И он решился.
«ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ Я ВЫЙДУ ОТСЮДА ЖИВЫМ! ПУСТЬ Я СТАНУ УБИЙЦЕЙ, ПУСТЬ Я СТАНУ ОБМАНЩИКОМ, ПУСТЬ Я СТАНУ САМОЙ ПОСЛЕДНЕЙ МРАЗЬЮ, НО ВЫЙДУ! ЕСЛИ ЭТО ЛЮБОВЬ С ЕГО СТОРОНЫ, ДАЖЕ ПУСТЬ И НАСТОЯЩАЯ, Я ПРЕДАМ ЕЕ! МНЕ ПЛЕВАТЬ! МЕНЯ ЖДУТ ТОМ, МАМА, ДРУЗЬЯ!!! ЗА КАЖДУЮ МОЮ СЛЕЗУ ТЫ ОТВЕТИШЬ, ЗА КАЖДУЮ СЛЕЗУ МОЕЙ МАТЕРИ И МОЕГО БРАТА ТЫ СВОЕ ПОЛУЧИШЬ!!! ПУСТЬ ЭТО БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО Я СДЕЛАЮ!!!
Я НИКОГДА НЕ СДАМСЯ!»


Ogni sera мi precipiтo a leттo con la speranza che forse avrò la possibiliтà di vederтi quando chiudo i мiei occhi..©
 
Форум Ich-Liebe-Tokio-Hotel » ФАН-ЗОНА (Fan Zone) » ФанФикшен (Fan fiction) » Зачем бояться темноты?? (Brombeeren (Psycho, Angst, Darkfic, Romance, Cruelty, NC–18))
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Поиск:

Copyright MyCorp © 2020